Комиксы «Фантастические Мрази»
«Долгий путь домой»
Часть 2. История 5
Заваленный тупик в коллекторах. Воздух густой от пыли, крови и страха. Солдат без сознания с пульсирующим нагрудником на ране. Сталевар тяжело дышит, опираясь на Громовержец. Колдовашка в полуистерике пытается «заговорить» кровь Ивана. Амфибия слушает тоннели – погоня близко. Витя, с черными прожилками под кожей, рычит у входа. Юрка прижимает к себе бледного Мозгоправа – тот без сознания.
(Звук: капли воды – КАП... КАП... КАП, гул погони)
(Звук: капли воды – КАП... КАП... КАП, гул погони)
[Кадр 1]
Колдовашка отчаянно придумывает все новые заклинания. Но ничего не срабатывает, лишь сыпятся искорки...
Амфибия (резко открывает глаза, шепчет): – «Идут. Железобетон разобрал завал. И с ним – вся орда. У нас минута, не больше».
Колдовашка (в отчаянии, искры гаснут): – «Иван не выживет в таком состоянии! Нагрудник не справляется!»
[Кадр 2]
Внезапно, руны на Громовержце и на нагруднике Солдата начинают пульсировать короткими, слабыми, но согласованными импульсами золотисто-стального света. Они пульсируют в такт едва уловимому дыханию Ивана. Свет с вкраплениями кроваво-красного и мерцающей синевы.
Свет падает на лицо Мозгоправа и словно втягивается в его виски, заставляя золотистые трещины под кожей светиться изнутри.
Мозгоправ (вздрагивает всем телом, глаза резко открываются – невидящие, полные внутреннего ужаса): – «ГОРИТ... ВСЁ ГОРИТ!!!»
(Звук: хрип, скрежет зубов)
Он начинает биться в тихой, но жуткой истерике. Тело выгибается дугой, кости хрустят, изо рта идёт пена, смешанная с кровью!
Колдовашка отчаянно придумывает все новые заклинания. Но ничего не срабатывает, лишь сыпятся искорки...
Амфибия (резко открывает глаза, шепчет): – «Идут. Железобетон разобрал завал. И с ним – вся орда. У нас минута, не больше».
Колдовашка (в отчаянии, искры гаснут): – «Иван не выживет в таком состоянии! Нагрудник не справляется!»
[Кадр 2]
Внезапно, руны на Громовержце и на нагруднике Солдата начинают пульсировать короткими, слабыми, но согласованными импульсами золотисто-стального света. Они пульсируют в такт едва уловимому дыханию Ивана. Свет с вкраплениями кроваво-красного и мерцающей синевы.
Свет падает на лицо Мозгоправа и словно втягивается в его виски, заставляя золотистые трещины под кожей светиться изнутри.
Мозгоправ (вздрагивает всем телом, глаза резко открываются – невидящие, полные внутреннего ужаса): – «ГОРИТ... ВСЁ ГОРИТ!!!»
(Звук: хрип, скрежет зубов)
Он начинает биться в тихой, но жуткой истерике. Тело выгибается дугой, кости хрустят, изо рта идёт пена, смешанная с кровью!
Мозгоправ (сквозь стиснутые зубы):
– «КАТАСТРОФА!!!
...Паша... не подходи!
...Кибальчиш... горн... опоздали!
НЕ СМОТРИТЕ...
НЕ СМОТРИТЕ НА ШАР!
ОН ВЫСАСЫВАЕТ...
ВАШУ НАДЕЖДУ!»
Конвульсии. Старик хватается за голову, словно пытаясь вырвать воспоминания.
По его вискам и рукам пробегают тонкие золотистые трещины света – словно что-то просыпается в нём. Что-то давно забытое.
[Кадр 3]
Амфибия резко прикладывает руку к его лбу. Его перепончатые пальцы светятся остатками лечащей слизи, пытаясь стабилизировать бурлящий разум... Его голос гипнотически спокоен, как глубокая река, пытаясь пробиться через кошмары:
Амфибия: – «Алексей! Слушай мой голос! Где СПАСЕНИЕ? Как укрыться от ЧЁРНОГО СОЛНЦА?»
Мозгоправ (захлёбываясь, глаза мечутся, видя не «здесь и сейчас», а 1986-й):
– «Заря... «Заря»! Под... под... За городом! Сектор... «Альфа»... Запасной... выход... Архив... Медики... Оборудование... Надеялись... вернуться... умерли...»
– «КАТАСТРОФА!!!
...Паша... не подходи!
...Кибальчиш... горн... опоздали!
НЕ СМОТРИТЕ...
НЕ СМОТРИТЕ НА ШАР!
ОН ВЫСАСЫВАЕТ...
ВАШУ НАДЕЖДУ!»
Конвульсии. Старик хватается за голову, словно пытаясь вырвать воспоминания.
По его вискам и рукам пробегают тонкие золотистые трещины света – словно что-то просыпается в нём. Что-то давно забытое.
[Кадр 3]
Амфибия резко прикладывает руку к его лбу. Его перепончатые пальцы светятся остатками лечащей слизи, пытаясь стабилизировать бурлящий разум... Его голос гипнотически спокоен, как глубокая река, пытаясь пробиться через кошмары:
Амфибия: – «Алексей! Слушай мой голос! Где СПАСЕНИЕ? Как укрыться от ЧЁРНОГО СОЛНЦА?»
Мозгоправ (захлёбываясь, глаза мечутся, видя не «здесь и сейчас», а 1986-й):
– «Заря... «Заря»! Под... под... За городом! Сектор... «Альфа»... Запасной... выход... Архив... Медики... Оборудование... Надеялись... вернуться... умерли...»
Его взгляд фокусируется на карте в руке Юрки. Дрожащий палец тычет в точку у края Гнилограда – руины исследовательского центра у Оплавленных Гор.
Мозгоправ: – «Там... убежище... Катакомбы... Вход... Рассвет... в тени трёх труб...»
Золотистые трещины на его висках ярко вспыхивают и гаснут, как перегоревшая лампочка. Он обмякает, лицо серое, дыхание едва заметное. Полное истощение. Цена воспоминаний – почти жизнь.
Сталевар (хрипит): – «Оплавленные Горы... Руины... Ещё один ад...»
Голос звучит не с отчаянием, а с глубокой, усталой горечью ветерана, идущего на минное поле.
Он смотрит на свои руки, покрытые свежей кровью и сажей, потом на Громовержец, руны которого едва тлеют.
[Кадр 4. Решение идти к Оплавленным Горам]
Колдовашка вскакивает. Ее глаза горят фанатичной решимостью, смешанной со страхом за жизнь Ивана:
Колдовашка: – «Он ШТУРМОВАЛ БЕРЛИН, ЧЁРТ ПОБЕРИ! Он не сдохнет в канаве! ВЕДИ, АМФИБИЯ! Мы должны попробовать!»
Амфибия тяжело вздыхает... Выбора и правда не было. Среди них только он ориентировался в подземельях, поэтому он просто махнул им.
Амфибия: – «Держитесь... за мной...»
Его глаза стали абсолютно черными, как глубины океана. Жребий брошен...
Мозгоправ: – «Там... убежище... Катакомбы... Вход... Рассвет... в тени трёх труб...»
Золотистые трещины на его висках ярко вспыхивают и гаснут, как перегоревшая лампочка. Он обмякает, лицо серое, дыхание едва заметное. Полное истощение. Цена воспоминаний – почти жизнь.
Сталевар (хрипит): – «Оплавленные Горы... Руины... Ещё один ад...»
Голос звучит не с отчаянием, а с глубокой, усталой горечью ветерана, идущего на минное поле.
Он смотрит на свои руки, покрытые свежей кровью и сажей, потом на Громовержец, руны которого едва тлеют.
[Кадр 4. Решение идти к Оплавленным Горам]
Колдовашка вскакивает. Ее глаза горят фанатичной решимостью, смешанной со страхом за жизнь Ивана:
Колдовашка: – «Он ШТУРМОВАЛ БЕРЛИН, ЧЁРТ ПОБЕРИ! Он не сдохнет в канаве! ВЕДИ, АМФИБИЯ! Мы должны попробовать!»
Амфибия тяжело вздыхает... Выбора и правда не было. Среди них только он ориентировался в подземельях, поэтому он просто махнул им.
Амфибия: – «Держитесь... за мной...»
Его глаза стали абсолютно черными, как глубины океана. Жребий брошен...
Фоновая музыка:
[Кадр 5. Бегство по Убитой Земле]
Герои вываливаются из люка на окраине Гнилограда. Пейзаж апокалиптичен: руины заводов, выжженная земля, грязное небо под куполом Сферы. Её тени лежат тяжёлыми, неестественно чёрными пятнами, в которых даже пыль кажется мёртвой.Воздух мерцает, как над раскалённым асфальтом. Вдали – зловещие силуэты разрушенных энергоблоков АЭС «Энергия». Но их путь не туда. Их ждут Оплавленные горы – на другой стороне.
Сфера Подавления наваливается на них всей своей мощью.
Колдовашка (падает на колени, искры гаснут, кашляет): – «Воздух... как кисель...»
Сталевар (кряхтит, как будто вес Громовержца удвоился): – «Чувствую... каждую пылинку...»
Амфибия (шипит от боли, жабры хлопают всухую, его слизь тускнеет): – «Идём... быстрее...»
На Витю Сфера давит особенно – чёрные прожилки на его коже пульсируют болью, он срывается на рык, грызя собственную руку, чтобы не наброситься на своих. Только нагрудник на Иване пульсирует всё так же упрямо, создавая слабый ореол спокойствия вокруг раны.
[Кадр 6. Дроны Техномана]
Гулкие ЩЕЛЧКИ и пронзительный ПИСК! С неба, из-за туч, выныривают десятки дронов-камикадзе Техномана. Каждый – металлический шар с мигающим красным «глазом» и бомбой.
Они строятся в смертоносный рой, нацеленный на группу. Рой перестраивается в зловещую улыбку, затем в шар, напоминающий Сферу.
(Звук: пронзительный нарастающий ГУУУУУУУУУУУУУУУУУУУ – звук самой Смерти, летящей с небес)
Амфибия (кричит, надрывая горло): – «РАССЕЯТЬСЯ! К РУИНАМ!»
Он толкает Юрку с носилками Ивана в одну сторону, сам хватает Мозгоправа и ныряет под опрокинутую цистерну.
Дроны пикируют. Взрывы разрывают землю вокруг, осыпая героев осколками.
Колдовашка (швыряет жалкие искорки, выжимая из себя последнее): – «ПОШЛИ ВОН!»
Она сбивает один дрон – тот взрывается в воздухе.
Сталевар (делает рывок и БРОСАЕТ Громовержец как таран в плотный строй дронов): – «НА!»
Кувалда сбивает несколько штук, те взрываются каскадом.
Витя (ревет, швыряет в них камни и обломки): – «Р-Р-Р-А-А-А!»
[Кадр 7. «Адский ревун»]
Из-за холма вылетает бронированный вездеход Бабы Дизель – «Адский ревун». Это не просто вездеход – это ходячий памятник насилию: корпус в шрамах от предыдущих боев, наваренная броня, клетки с прикованными к капоту «трофеями». Холм проминается под его гусеницами.
(Звук: рёв двигателя – Р-Р-Р-Р-Р-Р-УУУУМ!)
За рулём – сама Баба Дизель, с искажённым яростью лицом.
Баба Дизель (орёт, перекрывая гул мотора): – «СДОХНУТЬ ЗАХОТЕЛИ, С@КИ? Я ВАС ДОГОНЮ! РАЗДАВЛЮ! РАСПИЛЮ!»
Её вездеход мчится прямо на группу, несущую Солдата на импровизированных носилках.
Дроны продолжают пикировать, отрезая пути.
Из-за холма вылетает бронированный вездеход Бабы Дизель – «Адский ревун». Это не просто вездеход – это ходячий памятник насилию: корпус в шрамах от предыдущих боев, наваренная броня, клетки с прикованными к капоту «трофеями». Холм проминается под его гусеницами.
(Звук: рёв двигателя – Р-Р-Р-Р-Р-Р-УУУУМ!)
За рулём – сама Баба Дизель, с искажённым яростью лицом.
Баба Дизель (орёт, перекрывая гул мотора): – «СДОХНУТЬ ЗАХОТЕЛИ, С@КИ? Я ВАС ДОГОНЮ! РАЗДАВЛЮ! РАСПИЛЮ!»
Её вездеход мчится прямо на группу, несущую Солдата на импровизированных носилках.
Дроны продолжают пикировать, отрезая пути.
[Кадр 8]
Вдруг, носилки дергаются. Иван Волков открывает глаза.
Взгляд мутный, но волевой. Он видит мчащийся на них «Ревун».
Иван (хрипит, срываясь с носилок): – «НЕ ДАМ... СВОИХ!»
Он СИЛОЙ ВОЛИ срывается с носилок! Шатаясь, истекая кровью, он делает шаг навстречу вездеходу, вытянув перед собой пустые руки, как будто собирается остановить его силой духа.
Каждый шаг заливает землю кровью, сочащейся из-под нагрудника.
[Кадр 9. Тараран]
«Ревун» таранит Солдата!
(Звук: ЖУТКИЙ ГЛУХОЙ, КОСТОЛОМНЫЙ УДАР – БА-БА-А-А-А-М!)
Тело Ивана отбрасывает как тряпку. Но! Перед самым ударом нагрудник вспыхивает ослепительно-стальным светом!
На долю секунды возникает видимый силовой купол. Щит тут же исчезает вместе со вспышкой.
Вездеход резко дёргается, как будто ударился о скалу, и теряет управление. Броня треснула, из двигателя валит чёрный дым.
Иван падает без движения, но грудная клетка слабо шевелится – нагрудник поглотил смертельный удар, но потребовал последние силы.
Баба Дизель (орёт от бешенства, кровь заливает её и без того страшное лицо): – «А-А-А-А-А! СВОЛОЧИ!»
Вдруг, носилки дергаются. Иван Волков открывает глаза.
Взгляд мутный, но волевой. Он видит мчащийся на них «Ревун».
Иван (хрипит, срываясь с носилок): – «НЕ ДАМ... СВОИХ!»
Он СИЛОЙ ВОЛИ срывается с носилок! Шатаясь, истекая кровью, он делает шаг навстречу вездеходу, вытянув перед собой пустые руки, как будто собирается остановить его силой духа.
Каждый шаг заливает землю кровью, сочащейся из-под нагрудника.
[Кадр 9. Тараран]
«Ревун» таранит Солдата!
(Звук: ЖУТКИЙ ГЛУХОЙ, КОСТОЛОМНЫЙ УДАР – БА-БА-А-А-А-М!)
Тело Ивана отбрасывает как тряпку. Но! Перед самым ударом нагрудник вспыхивает ослепительно-стальным светом!
На долю секунды возникает видимый силовой купол. Щит тут же исчезает вместе со вспышкой.
Вездеход резко дёргается, как будто ударился о скалу, и теряет управление. Броня треснула, из двигателя валит чёрный дым.
Иван падает без движения, но грудная клетка слабо шевелится – нагрудник поглотил смертельный удар, но потребовал последние силы.
Баба Дизель (орёт от бешенства, кровь заливает её и без того страшное лицо): – «А-А-А-А-А! СВОЛОЧИ!»
[Кадр 10. Курьер атакует Бабу Дизель]
Витя, увидев удар по Солдату, вопит нечеловеческим голосом. Его мутация вспыхивает с новой силой. Он как пантера прыгает на борт «Ревуна» и вцепляется Бабе Дизель в ПЛЕЧО и ШЕЮ, рвя клыками и когтями артерии.
Мутация становится ещё ярче – чёрные прожилки покрывают всё лицо, кожа местами лопается, обнажая тёмную, мутировавшую плоть.
Витя (рычит, не слова – звериный рёв): – «Р-Р-Р-А-А-А-А-А!»
Баба Дизель (сбрасывает его с себя): – «ПШЁЛ ВОН, ТВАРЬ!»
[Кадр 11. Сталевар добивает вездеход]
Сталевар, используя замешательство, с рёвом разбегается и бьёт Громовержцем по двигателю вездехода. Он вложил в удар всю оставшуюся силу и ярость.
К-Р-А-А-А-А-А-А-Х!
Металл рвётся, двигатель взрывается изнутри. «Ревун» встаёт на дыбы и опрокидывается. Огненный смерч пожирает машину!
(Звук: ВЗРЫВ – БУУУМ! треск огня)
Колдовашка закрывает лицо руками от ослепительного света и жара.
Дроны, потеряв приоритетную цель, начинают кружить и пикировать на горящий вездеход, чтобы добить Солдата и Витю.
Взрывы! Всё охватывает адское пламя.
Витя, увидев удар по Солдату, вопит нечеловеческим голосом. Его мутация вспыхивает с новой силой. Он как пантера прыгает на борт «Ревуна» и вцепляется Бабе Дизель в ПЛЕЧО и ШЕЮ, рвя клыками и когтями артерии.
Мутация становится ещё ярче – чёрные прожилки покрывают всё лицо, кожа местами лопается, обнажая тёмную, мутировавшую плоть.
Витя (рычит, не слова – звериный рёв): – «Р-Р-Р-А-А-А-А-А!»
Баба Дизель (сбрасывает его с себя): – «ПШЁЛ ВОН, ТВАРЬ!»
[Кадр 11. Сталевар добивает вездеход]
Сталевар, используя замешательство, с рёвом разбегается и бьёт Громовержцем по двигателю вездехода. Он вложил в удар всю оставшуюся силу и ярость.
К-Р-А-А-А-А-А-А-Х!
Металл рвётся, двигатель взрывается изнутри. «Ревун» встаёт на дыбы и опрокидывается. Огненный смерч пожирает машину!
(Звук: ВЗРЫВ – БУУУМ! треск огня)
Колдовашка закрывает лицо руками от ослепительного света и жара.
Дроны, потеряв приоритетную цель, начинают кружить и пикировать на горящий вездеход, чтобы добить Солдата и Витю.
Взрывы! Всё охватывает адское пламя.
[Кадр 12]
Несмотря на жар и хаос, Баба Дизель заводит заглохшую было бензопилу. Огонь перебрасывается на её одежду, но злоба в глазах горит ярче. Она надвигается на Витю огненным факелом. Одежда, волосы – сплошное пламя!
Пила заводится с жутким, победоносным рёвом, даже сквозь адское пламя.
Её глаза горят чистой, нечеловеческой ненавистью.
Она идёт на Витю не шагом, а шаркающей походкой живого трупа, объятого пламенем. Её крик – немое, обугленное горло издаёт только хриплый шипящий звук.
Это не человек – это Дух Разрушения.
Несмотря на жар и хаос, Баба Дизель заводит заглохшую было бензопилу. Огонь перебрасывается на её одежду, но злоба в глазах горит ярче. Она надвигается на Витю огненным факелом. Одежда, волосы – сплошное пламя!
Пила заводится с жутким, победоносным рёвом, даже сквозь адское пламя.
Её глаза горят чистой, нечеловеческой ненавистью.
Она идёт на Витю не шагом, а шаркающей походкой живого трупа, объятого пламенем. Её крик – немое, обугленное горло издаёт только хриплый шипящий звук.
Это не человек – это Дух Разрушения.
[Кадр 13. Последний удар Сталевара]
Сталевар, поднявшись с земли, собрав последние капли силы, делает не шаг, а падает вперед, вкладывая инерцию падения в удар Громовержцем.
Удар не впечатывает, а РАЗДАВЛИВАЕТ Бабу Дизель между кувалдой и корпусом «Ревуна» с жутким хрустом.
КР-Р-Р-У-У-У-Х!
Её пила затихает на середине взревывания. Пламя на мгновение вспыхивает ярче, поглощая её окончательно, а затем начинает гаснуть..
Тишина!
Она абсолютная, звенящая, после какофонии битвы. Только потрескивание горящих обломков «Ревуна» и хриплое, прерывистое дыхание героев.
Дроны исчезли или догорают на земле. Сфера висит неподвижно, как зловещий свидетель.
Камера медленно отъезжает от группы:
Сталевар лежит ничком у дымящихся останков «Ревуна», его рука всё ещё сжимает рукоять Громовержца.
Колдовашка стоит на коленях рядом с неподвижным Иваном, её руки окровавлены, трясутся, пытаясь понять, дышит ли он.
Амфибия прислонился к скале, его глаза закрыты, он тяжело дышит, рядом с ним – Мозгоправ.
Юрка замер, глядя на то, что стало с Витей. Тот лежит без движения, мутация отступает, но тело покрыто страшными ожогами и ранами.
Сталевар, поднявшись с земли, собрав последние капли силы, делает не шаг, а падает вперед, вкладывая инерцию падения в удар Громовержцем.
Удар не впечатывает, а РАЗДАВЛИВАЕТ Бабу Дизель между кувалдой и корпусом «Ревуна» с жутким хрустом.
КР-Р-Р-У-У-У-Х!
Её пила затихает на середине взревывания. Пламя на мгновение вспыхивает ярче, поглощая её окончательно, а затем начинает гаснуть..
Тишина!
Она абсолютная, звенящая, после какофонии битвы. Только потрескивание горящих обломков «Ревуна» и хриплое, прерывистое дыхание героев.
Дроны исчезли или догорают на земле. Сфера висит неподвижно, как зловещий свидетель.
Камера медленно отъезжает от группы:
Сталевар лежит ничком у дымящихся останков «Ревуна», его рука всё ещё сжимает рукоять Громовержца.
Колдовашка стоит на коленях рядом с неподвижным Иваном, её руки окровавлены, трясутся, пытаясь понять, дышит ли он.
Амфибия прислонился к скале, его глаза закрыты, он тяжело дышит, рядом с ним – Мозгоправ.
Юрка замер, глядя на то, что стало с Витей. Тот лежит без движения, мутация отступает, но тело покрыто страшными ожогами и ранами.
Впереди – гигантские, полуразрушенные трубы исследовательского центра. Они возвышаются, словно чёрные, молчаливые надгробия. Воздух едкий. Сфера висит как чёрное солнце.
Три трубы образуют зловещий треугольник. У их основания – гладкая, тёмная, непонятного металла стена, покрытая мёртвой плесенью и облупившимися знаками «☢️». Под знаком видны контуры другого символа – возможно, звезды?
Что ждет их дальше? Царство теней или надежды? Судьба Ивана Волкова висит на волоске.
Три трубы образуют зловещий треугольник. У их основания – гладкая, тёмная, непонятного металла стена, покрытая мёртвой плесенью и облупившимися знаками «☢️». Под знаком видны контуры другого символа – возможно, звезды?
Что ждет их дальше? Царство теней или надежды? Судьба Ивана Волкова висит на волоске.
Продолжение следует