«Последний штурм»

Кадр 1
В «Чреве» собрался весь ближний круг: сам доктор Мразиш, генерал Руссо, Голубой Огонёк, Человек-Фастфуд и даже мэр города Илья Паразитов.

Железобетон возвышается в огромной криокапсуле, опираясь на Разрушителя. Он спит. Его кровь только что перекачивал огромный насос.
В медицинском блоке поскуливает Жабо-Гадюка.

Техноман и Санитары тоже незримо присутствуют: в тенях и компьютерах.

Главный зал – огромный, он залит багровым светом. Повсюду огромные стеклянные колбы с мутантами, экраны с пульсирующими ДНК-цепочками, а в центре – чан.

Мразиш наблюдает за происходящим из своей «смотровой» – бронированной капсулы над залом. Он потягивает любимый напиток: «Первородство da'Линии».

Рядом с ним, на специальном пьедестале стоит кристаллический шар размером с футбольный мяч, заключенный в титановую клетку с руническими узорами. Навигационный процессор с Зари. Он пульсирует тусклым синим светом.

Комплекс охраняют зомби-гибриды. Это бывшие ученые, проштрафившиеся охранники, «неудачные» подопытные. Они усилены имплантами. Медленные, но нечувствительные к боли.

По периметру рыскают кибер-гончие. Стаи механических псов с плазменными горелками вместо пастей дежурят без сна и покоя. Они молниеносные, координированные и поддерживают режим роя.
Небо закрыто дронами Техномана.

Кадр 3
В гигантском крио-чане, заполненном пульсирующей черно-зеленой жидкостью, тело Титана постоянно трансформируется.

Чан вспыхивает в полумраке лаборатории, как сердце забытого бога.
Его стенки покрыты морозными трещинами, по которым бегут искры синего электричества. А внутри — субстанция, живая, как яд, густая, как тьма перед рассветом. Она дышит. Она голодна.
И в ней — он.

Его тело извивается в агонии и экстазе одновременно. Каждая клетка — поле битвы. Мышцы наливаются силой Геннадия — бугрятся, как канаты, натянутые на пределе возможного, будто готовые разорвать кожу в любой момент.
Кожа же затвердевает, как броня Гниды — чешуйчатая, матово-серая, с прожилками коррозии, будто металл, пожранный временем и ненавистью.

Его глаза — два раскалённых угля. Ярость Бабы Дизель пылает в них: красные, как закат над разрушенным городом, полные безумного огня, в котором нет ни страха, ни жалости. Только гнев. Только месть.

А вокруг него — аура. Не свет, не тепло. Подавляющее равнодушие Сферы. Холодное, всепоглощающее, как вакуум космоса. Оно давит на воздух, искажает пространство, заставляет трещать стёкла и гнуть металл. Это не энергия — это отсутствие. Отсутствие смысла. Отсутствие надежды.

Но процесс идёт не так.
Тело покрыто пузырями, как у мертвеца, поднявшегося из болота. Трещины расползаются по коже, как молнии, и из них сочится энергия и слизь — зелёная, кислотная, мерцающая. Каждая капля шипит, как проклятие, падая в жидкость. Электрические разряды бьют по стенкам чана. Системы тревоги мигают красным. Он не стабилен. Он разваливается. Или — собирается.
И тогда он ревёт...
– звук, смешивающий все голоса его "доноров" в кошмарную симфонию.

[Кадр 5. Несколько часов спустя – лазарет базы]
Герои отмылись, привели себя в порядок (насколько это вообще возможно). На остаток Витиной руки наложили грубые швы. От мутации шов на удивление быстро затянулся. Плечо Амфибии уже не представляло угрозы. Иван заштопан, но хромает.

[Кадр 6. Подготовка]
Команда вновь собралась у «Зари-2». Они знали, где лаборатория Мразиша (да и кто в Гнилограде не знал про зловещее «Чрево»), но не знали – дотянут ли?

Сталевар установил топливные элементы. Корабль ожил, экраны вспыхнули... Пусть пока это и не космический корабль, но уже самолет.
Амфибия сел в кресло штурмана-навигатора. Иван – занял место командира. Витя взял на себя трюм. Колдовашка и Шипучка –расположились в энергетическом отсеке.

Сталевар (устанавливает топливные ячейки в корабль): – «Готово. Пусть пока не космический корабль, но уже самолёт».
Он смотрит на горящие огни ангара – из кабины космоплана. Огни вокруг тусклые и маленькие. Потом переводит взгляд на Ивана, затем на координаты на экране.
В его глазах – не страх, а ледяная решимость: – «Значит... всё-таки летим?»
Иван уверенно кивает.
Шипучка на плече Колдовашки начинает клекотать: – «Летим! Летим!»
Амфибия (садится в кресло штурмана): – «Я поведу».
Иван (занимает место командира): – «Витя – в трюм. Колдовашка и Шипучка – в энергетический отсек. Юрка – за пулемёт (если найдётся)».
Юрка (кивает, сжимает автомат): – «Найду».

[Кадр 8. Бой над «Чревом»]
«Заря» не умела зависать, как вертолёт и поэтому единственным шансом был банальный десант.
Солдат вспоминал войну. Свои прыжки... Но здесь это и близко не было похоже.

Иван (кричит, перекрывая гул): – «Приготовиться к высадке!»

Внезапно — СКРЕЖЕТ И ГРОХОТ. «Заря» пробила целое облако дронов над комплексом. Дроны усердно искали жертву снизу, а не в небесах, и стали лёгкой мишенью. Взрывы о корпус озаряют кабину.
(Звук: очередь бортовых пушек — ТРА-ТА-ТА-ТА, взрывы — БУМ! БУМ!)

Амфибия (тянет штурвал на себя): – «Десантируемся!»

ВЫСАДКА!

Они спрыгивают вниз, прямо на крышу комплекса. «Заря» на автопилоте уходит на базу.


Всё было на их стороне: внезапность, стремительность...
Первые этажи они проскочили без сопротивления. Но чем глубже — тем больше монстров.
А дальше... дальше...

[Кадр 10. Иллюзия рая]

Голубой Огонёк (голос из ниоткуда, с довольной ухмылкой): – «Вот видишь, как всё просто».

Огонёк и Бледовитый Океан смотрят на застывших с блаженными улыбками героев. Ловушка высасывает волю, подменяя борьбу на сладкую ложь.

[Кадр 11. Пробуждение]
Амфибия продолжает диалог с Беляевым. Какой же прекрасный день! Он так давно не чувствовал себя настолько спокойно… Но вместе с тем он чувствует фальшь в воде. Привкус иллюзии.
Вода не течёт, не имеет глубины, не пахнет жизнью. Его жабры судорожно сжимаются.

Амфибия (кричит во сне, а в реальности – хрипит): – «ВОДА… МЁРТВАЯ! ОБМАН!»
Этот хрип – как нож по стеклу для иллюзии.

Иллюзия трещит. Иван начинает стонать от боли. Этот стон эхом отдается в иллюзии Сталевара, как скрежет металла на его идеальном заводе. Колдовашка слышит его как детский плач в своем «раю». Витя – как рык монстра изнутри.
Реальная боль пробивает ложный комфорт.

Рёв Титана (прорывается сквозь иллюзию): – Р-Р-Р-Р-Р-Р-А-А-А-А-А-А-А-А!
Он звучит как «кряк» полицейской сирены в «раю» Юрки, как грохот разрушения в доме Сталевара.

Друзья с ужасом осознают подмену. Их ярость взрывают иллюзию изнутри.
Герои просыпаются как от удара током.
Они стоят на коленях в лаборатории Мразиша, окружённые зомби и гончими.
Алиса (злобно): – «Ах вы ублюдки… Я вам покажу «рай»!»

Огонёк и Океан, поняв провал, растворяются в тенях, оставляя героев на растерзание орде.

[Кадр 13. «Чрево»]
Перед героями – огромный зал залитый багровым светом.
В центре – чан с пульсирующей чёрно-зелёной жидкостью. И чана вырывается МОНСТР!

Титан просыпается окончательно! Он голоден. ОЧЕНЬ голоден!
(Звук: рёв, от которого дрожат стены — РРРРРРРРЯЯЯЯЯ!)

Тело Титана – свалка из несовместимых сил. Мышцы наливаются силой Железобетона, кожа затвердевает, как броня Человека-Гниды. Глаза – два раскалённых угля, ярость Бабы Дизель. Аура вокруг него – подавляющее равнодушие Сферы, холодное, всепоглощающее.

Первая атака: Волна подавления заставляет героев замереть от апатии и усталости. Титан разносит кулаком колонну, направляя обвал на героев.
(Звук: грохот, треск бетона)

Героев отбрасывает ливнем осколков. Титан пытается схватить и поглотить Колдовашку, чувствуя в ней источник энергии. Алиса едва уворачивается от его пальцев.

[Кадр 16. Цена Адаптации]
Алиса концентрирует ВЕСЬ свой хаос на последнюю атаку. Её руки светятся фиолетовым, белым, золотым – все цвета сразу.

Колдовашка (кричит, выплёскивая всё): – «ПОЛУЧАЙ, ТВАРЬ!»

Импульс – как луч света – бьёт в Титана. Кровь Героев внутри него ОТКЛИКАЕТСЯ. Их дух бунтует против скверны. Титан корчится в агонии, силы конфликтуют. Броня трещит.

Сталевар, используя момент и последние силы, вгоняет раскалённый докрасна Громовержец в трещину на груди Титана.
(Звук: КРУХ-ШШШИП! — металл плавится, плоть горит)

Витя (видя шанс, с диким рывком прыгает ВНУТРЬ раны, нанесённой Сталеваром): – «ИСЧЕЗНИ, ГНИЛЬ!»
Он впрыскивает остатки вируса «Оживающей Гнили», кипящего в его жилах, прямо в ядро Титана.

Титан взрывается изнутри волной чёрной слизи и осколков костей и металла. Колосс рушится, погребая под собой часть лаборатории.
(Звук: ОГЛУШИТЕЛЬНЫЙ ВЗРЫВ — КА-БУУУМ!)

Витя тяжело ранен, завален обломками, но жив. Сталевар и Амфибия бросаются его откапывать.

Шар на пьедестале уцелел.

Волков падает на ступени. Нога прострелена навылет. Костыль укатился вниз. Он стоит на одном колене. Лицо в крови и грязи. Перед ним – двое. Пистолет Руссо дымится.

Иван (слабым голосом): – «Солдат… Вспомни… Клятву в той школе… Что мы построим мир лучше…»

С Руссо что-то происходит. Он вдруг увидел в глазах поверженного врага… самого себя. Того самого парня из апреля 1945-го. Этот человек, лежащий в луже крови у него под ногами… когда-то верил в него. Единственный, кто всегда верил!

Руссо (мгновение колебаний) охватывает всю картину боя. Видит сочащуюся кровь Ивана, обломки Титана… Перед ним вырастает призрачный образ их штурмового красного знамени, которое они водружали над Рейхстагом – символ Победы, которую он предал.
В его глазах – вспышка памяти того солдата, который когда-то восхищался Волковым.

ВЫСТРЕЛ!

БАХ!