Комиксы «Фантастические Мрази»
«Правосудие и сталь»
История 5
(...несколько дней спустя)
Народный Суд Гнилограда, он же "Зал Правосудия"
Громадное, но обветшалое помещение с высокими потолками. Герб города (крысиная лапка и сломанный ключ) висит криво. Скамьи для публики пусты. Вокруг здания кружат Санитары Невидимого Лекаря, призраки в белых халатах.
[Кадр 1. Общий план]
Огромный, запущенный зал с высокими потолками, покрытыми паутиной. Скамьи для публики пусты — только несколько сонных старух в углу. На судейском возвышении сидит Судья — толстый, лысый мужчина в мантии с жирными пятнами. Стены позади него покрыты сусальным золотом, а его возвышение — это огромный трон из денег. Он дремлет, уткнувшись щекой в пачку купюр.
(Звук: тиканье старинных часов, храп судьи)
Перед судьёй — два стола.
За одним — Человек-Фастфуд (Арчибальд «Арчи» Булочкин) в дорогом костюме, с лицом, которое одновременно хочет съесть мир и переварить его. Его лицо – маска надменности. Рядом с ним — гора денег в аккуратно уложенных пачках.
За другим — Гондольер (Лука Венециано) в форме таможенника с нашивками «Особый Отдел». Нервно попивает матэ из термоса «The Boss». Перед ним — чуть меньшая стопка денег.
Они спорят за участок земли в центре города.
Фоновая музыка:
[Кадр 2. Пробуждение]
Человек-Фастфуд (усмехается, ловко берёт пачку): – «Стабильность требует инвестиций, ваша честь!»
Он швыряет пачку в судью. Банкноты рассыпаются веером. Его голос звучит так, будто он описывает изысканное блюдо: смакуя, с придыханием.
Человек-Фастфуд: – «Видите ли, этот участок — как свежий, только что подрумяненный пирожок. С пылу, с жару. Жаль, если он достанется тому, кто не сумеет его… прожевать. А я сумею. Я всегда умел правильно перерабатывать ресурсы. В стабильность. В процветание. В… прибыль».
Он облизывается, глядя на Гондольера, как на десерт, который не удалось заказать.
Гондольер (хмурится, отпивает матэ, швыряет пачку):
– «Таможня берёт добро… и… эээ… тоже нуждается в расширении!»
(Звук: шелест купюр, хруст банковских резинок)
Судья вздрагивает от громкой отрыжки Луки. Поднимает голову, моргает.
Судья (зевая, чешет живот): – «Чт… Что? Ах да… Дело номер… эээ… Спор об участке в районе «Золотой мили». – Он лениво машет рукой.
Обвиняемые… эээ… стороны! Процедура проста и хорошо вам известна. Я разрешаю вам быть моими спонсорами… Бросайте мне взносы, а я любезно пролоббирую ваши интересы. Кто первый остановится или у кого кончатся купюры — тот проиграет участок. Начали!»
Человек-Фастфуд (усмехается, ловко берёт пачку): – «Стабильность требует инвестиций, ваша честь!»
Он швыряет пачку в судью. Банкноты рассыпаются веером. Его голос звучит так, будто он описывает изысканное блюдо: смакуя, с придыханием.
Человек-Фастфуд: – «Видите ли, этот участок — как свежий, только что подрумяненный пирожок. С пылу, с жару. Жаль, если он достанется тому, кто не сумеет его… прожевать. А я сумею. Я всегда умел правильно перерабатывать ресурсы. В стабильность. В процветание. В… прибыль».
Он облизывается, глядя на Гондольера, как на десерт, который не удалось заказать.
Гондольер (хмурится, отпивает матэ, швыряет пачку):
– «Таможня берёт добро… и… эээ… тоже нуждается в расширении!»
(Звук: шелест купюр, хруст банковских резинок)
[Кадр 3. Аукцион правосудия]
Начинается абсурдная перестрелка пачками денег. Купюры летят, падают на пол, застревают в паутине под потолком. Судья сияет, ловя некоторые пачки и засовывая их под мантию. Каждый бросок заставляет его смеяться — жирно, довольно, с присвистом.(Звук: шлёп-шлёп-шлёп — пачки ударяются о трон)
Фастфуд бросает деньги с холодной эффективностью, как автомат очередями. Гондольер нервничает, его броски небрежны, он часто отвлекается на термос. Гора денег перед ним тает быстрее.
Наконец Лука швыряет последнюю пачку.
Гондольер: – «Я… Я больше не могу!»
Человек-Фастфуд (торжествующе улыбается, у него ещё половина запаса): – «Правосудие свершилось, ваша честь. Очередной шаг к процветанию».
Судья поднимает молоток. На нём надпись: «Правосудие дорого».
Судья: – «Закон суров, но это закон!»
БАМ! – молоток по ручке трона.
Гондольер в ярости швыряет пустой термос в стену. ДЗЫНЬ! Термос отскакивает и катится по полу.
Мысль Луки: «Участок ушёл. Но я вернусь. И заберу больше».
(Атмосфера: Гротескная, абсурдная. Контраст между «официальностью» зала и происходящим внутри. Звуки – шуршание денег, злобные возгласы Гондольера, гипнотический голос Фастфуда, звон термоса)
[Кадр 4. Судья засыпает]
Судья снова сладко посапывает, уткнувшись щекой в пачку только что пойманных купюр. На его лбу отпечатался денежный знак. Молоток «Правосудие дорого» валяется рядом.
Человек-Фастфуд с презрением смотрит на Гондольера, который скребет ногтем золото с термоса «The Boss».
Человек-Фастфуд (гипнотически сладко): – «Не переживай, Лука. Участок будет использован… продуктивно. Или построим новый «Дворец Потребительства», или возведём жилой комплекс этажей так на 40».
Гондольер (шипит, по-змеиному): – «Ты ещё поплатишься за это! Мои моряки найдут твой канал контрабанды! Я утоплю тебя в Тоске-реке!»
Судья снова сладко посапывает, уткнувшись щекой в пачку только что пойманных купюр. На его лбу отпечатался денежный знак. Молоток «Правосудие дорого» валяется рядом.
Человек-Фастфуд с презрением смотрит на Гондольера, который скребет ногтем золото с термоса «The Boss».
Человек-Фастфуд (гипнотически сладко): – «Не переживай, Лука. Участок будет использован… продуктивно. Или построим новый «Дворец Потребительства», или возведём жилой комплекс этажей так на 40».
Гондольер (шипит, по-змеиному): – «Ты ещё поплатишься за это! Мои моряки найдут твой канал контрабанды! Я утоплю тебя в Тоске-реке!»
[Кадр 5. Вводят Сталевара]
Визуал: Двери зала с грохотом распахиваются. БАМ!
В зал вволакивают массивного, как гора, сильно избитого мужчину в потрёпанной оранжевой куртке.
Он действительно впечатляет: двухметровый гигант смотрится силищей даже рядом с конвоирами-верзилами (подручными Бэдмента).
Его одежда порвана, лицо в синяках и ссадинах, один глаз заплыл, но стоит он прямо, как скала. Глаза – угольки ярости под нависшими бровями.
Его заковывают в тяжелые кованые цепи, прикованные к полу болтами. Цепи мерцают — подавляют волю и любые способности.
(Звук: лязг цепей, тяжёлые шаги)
Конвоир 1 (злобно, с наслаждением, тычет дубинкой в спину):– «Шевелись, отброс! Суд ждёт твоего признания!»
Сталевар (голос глухой, низкий, как стон земли из-под печи): – «Признания в чём?»
Он плюёт кровавой слюной на мраморный пол, покрытый слоем пыли и купюр. ПЛЮХ!
Визуал: Двери зала с грохотом распахиваются. БАМ!
В зал вволакивают массивного, как гора, сильно избитого мужчину в потрёпанной оранжевой куртке.
Он действительно впечатляет: двухметровый гигант смотрится силищей даже рядом с конвоирами-верзилами (подручными Бэдмента).
Его одежда порвана, лицо в синяках и ссадинах, один глаз заплыл, но стоит он прямо, как скала. Глаза – угольки ярости под нависшими бровями.
Его заковывают в тяжелые кованые цепи, прикованные к полу болтами. Цепи мерцают — подавляют волю и любые способности.
(Звук: лязг цепей, тяжёлые шаги)
Конвоир 1 (злобно, с наслаждением, тычет дубинкой в спину):– «Шевелись, отброс! Суд ждёт твоего признания!»
Сталевар (голос глухой, низкий, как стон земли из-под печи): – «Признания в чём?»
Он плюёт кровавой слюной на мраморный пол, покрытый слоем пыли и купюр. ПЛЮХ!
Фоновая музыка:
[Кадр 6. Судья просыпается от капли]
Визуал: Крупно — капля крови падает на жирную щёку судьи.
Судья просыпается от ощущения кровавой капли на свой жирной щеке. Он вытирает ее с брезгливостью, пристально смотря на палец.
Смотрит на палец, потом на Сталевара. Взгляд — полное безразличие, смешанное с презрением.
Судья (зевая): – «Начинаем слушания! Дело… ммм… 1612. Алексей Кузнецов. Вырос в городе Свинцовске. Работал сталеваром на заводе, который закрыли после приватизации. Обвиняется…»
Он изучает грязную бумажку, заедая борщом из миски (кто-то принёс прямо в зал).
Судья (читает):
– «1. В краже хлеба из лавки уважаемого Арчибальда Булочкина…
2. В экстремизме: подсудимый поставил лайк в «Сети отчаяния» под постом про события в Неоновой Язве…
3. В оскорблении… (читает с трудом) …Министра Пропаганды алчности и чинопочитания, назвав его «жирным ублюдком».
4. Оскорбил Великую Память – (судья зевнул) – о Победе Ледовласого над Большой Страной, дав оценочное суждение, что тот — «алкаш».
5. Оскорбил Превосходного Голубого Огонька — обозвал пид@расом и го… (морщится) …ну вы поняли.
6. Оказал сопротивление властям при задержании!
Обвинение… (машет рукой в сторону пустоты, где должен быть прокурор) …требует высшей меры. Признаёшь вину? Или мы поможем?»
Сталевар медленно отрицательно качает головой. Сосредоточенно смотрит на свои руки. Поднимает тяжёлый взгляд на Судью. В глазах — презрение и ледяная ярость.
Визуал: Крупно — капля крови падает на жирную щёку судьи.
Судья просыпается от ощущения кровавой капли на свой жирной щеке. Он вытирает ее с брезгливостью, пристально смотря на палец.
Смотрит на палец, потом на Сталевара. Взгляд — полное безразличие, смешанное с презрением.
Судья (зевая): – «Начинаем слушания! Дело… ммм… 1612. Алексей Кузнецов. Вырос в городе Свинцовске. Работал сталеваром на заводе, который закрыли после приватизации. Обвиняется…»
Он изучает грязную бумажку, заедая борщом из миски (кто-то принёс прямо в зал).
Судья (читает):
– «1. В краже хлеба из лавки уважаемого Арчибальда Булочкина…
2. В экстремизме: подсудимый поставил лайк в «Сети отчаяния» под постом про события в Неоновой Язве…
3. В оскорблении… (читает с трудом) …Министра Пропаганды алчности и чинопочитания, назвав его «жирным ублюдком».
4. Оскорбил Великую Память – (судья зевнул) – о Победе Ледовласого над Большой Страной, дав оценочное суждение, что тот — «алкаш».
5. Оскорбил Превосходного Голубого Огонька — обозвал пид@расом и го… (морщится) …ну вы поняли.
6. Оказал сопротивление властям при задержании!
Обвинение… (машет рукой в сторону пустоты, где должен быть прокурор) …требует высшей меры. Признаёшь вину? Или мы поможем?»
Сталевар медленно отрицательно качает головой. Сосредоточенно смотрит на свои руки. Поднимает тяжёлый взгляд на Судью. В глазах — презрение и ледяная ярость.
[Кадр 7. Речь Сталевара]
Конвоир бьёт его дубинкой по спине. ХРУСТ! (слышен хруст ребра). Сталевар вздрагивает, но не падает. Только стискивает зубы.
Сталевар (сквозь боль): – «…пижон! Да! Признаю! Я сказал ПРАВДУ! И готов сказать её ещё раз! Ваша «стабильность» — цепь на шее! Ваше «процветание» — только для мразей! Вы жрёте золото, а работяги — объедки! А народ… народ вы превратили в скот!»
Сталевар смотрит судье прямо в глаза. Голос набирает силу, как раздуваемые меха.
Сталевар: – «Вину? В чём вина? В том, что ваш «хлеб» стал так дорог, что стоит как торт? В том, что назвал жирного ублюдка — жирным ублюдком? В том, что ваш «герой» Ледовласый спился как свинья, перед этим просрав целую страну? Он не герой, а могильщик! А Огонёк — шут и продажный пи…»Конвоир бьёт его дубинкой по спине. ХРУСТ! (слышен хруст ребра). Сталевар вздрагивает, но не падает. Только стискивает зубы.
Сталевар (сквозь боль): – «…пижон! Да! Признаю! Я сказал ПРАВДУ! И готов сказать её ещё раз! Ваша «стабильность» — цепь на шее! Ваше «процветание» — только для мразей! Вы жрёте золото, а работяги — объедки! А народ… народ вы превратили в скот!»
УДАР! — ещё один. ХРУСТ! (ребро?) Сталевар сгибается, но не падает на колени. Он вздрагивает всем телом, кряхтит от боли, но не сгибается, только сильнее стискивает зубы. Его глаза не отводятся от Судьи и горят еще ярче.
[Кадр 8. Истерика судьи]
Судья истерично стучит молотком по подлокотнику, прерывая речь. Лицо краснеет от злости, жирная щека дёргается.
Судья: – «Молчать! Молчать, скот!
В зале повисает тишина.
Даже Фастфуд перестал улыбаться. Гондольер с интересом наблюдает.
Судья (вскакивает, трясясь): – «Караул! Бунт! Оскорбление Суда и Превосходных! ВЫСШАЯ МЕРА! Немедленно! Санитары! Где Санитары?!»
Из теней за колоннами материализуются фигуры в грязных белых халатах. Их лица скрыты марлевыми повязками, глаза невидимы за очками с толстыми стеклами. Движения неестественно плавные.
(Звук: шуршание бинтов, тихий скрежет точильных камней о скальпели, хлюпанье жидкости в шприцах)
В воздухе — запах формалина и гниющей плоти.
В руках Санитаров — блестящие скальпели и огромные шприцы с мутной жидкостью. Их очки мертвенно блестят в тусклом свете.
[Кадр 9. Санитары окружают Сталевара]
Санитары скользят бесшумно, окружая Сталевара. Конвоиры отступают.
Санитар 1 (голос хриплый, без интонаций, лишенный эмоций): – «Пациент агрессивен. Требуется… глубокая коррекция. Лечение должно быть больнее болезни. Это… единственный путь».
Он тычет шприцем в шею Сталевара. Игла блестит.
Санитар 2 (голос шелестящий, занудный, подносит скальпель к глазу Сталевара): – «Диагностика… начнётся с периферии. Глаз… информативен».
Сталевар (рычит, как загнанный зверь): – «С@ки! Не смейте! Я вас всех…»
Конвоиры с ожесточением начинают избивать его дубинками, валя на пол.
(Звук: глухие удары, хрип, треск костей)
Санитары скользят бесшумно, окружая Сталевара. Конвоиры отступают.
Санитар 1 (голос хриплый, без интонаций, лишенный эмоций): – «Пациент агрессивен. Требуется… глубокая коррекция. Лечение должно быть больнее болезни. Это… единственный путь».
Он тычет шприцем в шею Сталевара. Игла блестит.
Санитар 2 (голос шелестящий, занудный, подносит скальпель к глазу Сталевара): – «Диагностика… начнётся с периферии. Глаз… информативен».
Сталевар (рычит, как загнанный зверь): – «С@ки! Не смейте! Я вас всех…»
Конвоиры с ожесточением начинают избивать его дубинками, валя на пол.
(Звук: глухие удары, хрип, треск костей)
[Кадр 10. Подземелья]
Затопленный участок тоннеля, герои стоят на полуразрушенной платформе. Свеча отражается в черной воде. Тени прыгают по стенам
Иван Волков держит карту Гнилограда, выбирая маршрут. Амфибия приложил ладони к стенам и внимательно слушает, Юрка и Витя обсуждают свою прежнюю жизнь, а Алиса (Колдовашка) медленно рисует символы на стене — хаотичные огни, которые то вспыхивают, то гаснут.
Амфибия: – «В тоннелях рядом с «Золотой милей» появилась группа Санитаров Лекаря. По коллекторам у городской стройки бродят зомби Мразиша. Дизель и Бетон грохочут в районе заводов. Кибер-псы Техномана прочесывают сектор под Неоновой Язвой. Крысеныш и его стая заходят нам в тыл. Шнырь и его банда обнаружили наше прежнее убежище. Говорят, спустили Псину Сутулую на след - она чует страх за километр. Они привлекли наемников. Напрягает, что где-то затаилась Жабо-Гадюка, её яд парализует за секунды. Копы блокируют Серый затон, наш выход к реке.
Все тропы перекрыты, как шлюзы перед потопом».
Иван: – «Они бросают на нас всех своих псов. Значит, мы на верном пути! Нам нужны не просто союзники, нам нужна искра, которая зажжет весь город! Пусть атакуют, мы перехитрим их смекалкой. Мы разворошили слишком серьезную банду. Только сообща можно противостоять такой орде...»
(Пауза. Резкий поворот, пламя свечи дёргается от порыва воздуха)
Алиса (её глаза широко раскрыты, в них мелькает не только интерес, но и тревога): – «В Сети... взрывной пост! Сегодня в Зале Правосудия судят сталевара, бросившего вызов Системе».
Иван: – «Любопытно. Давайте-ка проведем разведку».
Затопленный участок тоннеля, герои стоят на полуразрушенной платформе. Свеча отражается в черной воде. Тени прыгают по стенам
Иван Волков держит карту Гнилограда, выбирая маршрут. Амфибия приложил ладони к стенам и внимательно слушает, Юрка и Витя обсуждают свою прежнюю жизнь, а Алиса (Колдовашка) медленно рисует символы на стене — хаотичные огни, которые то вспыхивают, то гаснут.
Амфибия: – «В тоннелях рядом с «Золотой милей» появилась группа Санитаров Лекаря. По коллекторам у городской стройки бродят зомби Мразиша. Дизель и Бетон грохочут в районе заводов. Кибер-псы Техномана прочесывают сектор под Неоновой Язвой. Крысеныш и его стая заходят нам в тыл. Шнырь и его банда обнаружили наше прежнее убежище. Говорят, спустили Псину Сутулую на след - она чует страх за километр. Они привлекли наемников. Напрягает, что где-то затаилась Жабо-Гадюка, её яд парализует за секунды. Копы блокируют Серый затон, наш выход к реке.
Все тропы перекрыты, как шлюзы перед потопом».
Иван: – «Они бросают на нас всех своих псов. Значит, мы на верном пути! Нам нужны не просто союзники, нам нужна искра, которая зажжет весь город! Пусть атакуют, мы перехитрим их смекалкой. Мы разворошили слишком серьезную банду. Только сообща можно противостоять такой орде...»
(Пауза. Резкий поворот, пламя свечи дёргается от порыва воздуха)
Алиса (её глаза широко раскрыты, в них мелькает не только интерес, но и тревога): – «В Сети... взрывной пост! Сегодня в Зале Правосудия судят сталевара, бросившего вызов Системе».
Иван: – «Любопытно. Давайте-ка проведем разведку».
[Кадр 11. Герои наблюдают через решётку]
Визуал: Вид через вентиляционную решётку под потолком зала. Крупно – спина избиваемого Сталевара. Конвоиры замахиваются дубинками. Летит кровь.
Руны на ППШ комбрига, который держит автомат наготове, едва тлеют.
Команда наблюдает за судилищем: Солдат прильнул к решётке, Амфибия рядом, Колдовашка вжалась в стену, Юрка и Витя за их спинами.
Они слышали речь Сталевара и видят как его повалили на пол.
Мысль Ивана: «Рабочего бьют. За правду. Как в старые времена — только тогда били фашисты, а теперь… свои».
Колдовашка вздрагивает от ярости. С её пальцев срываются маленькие фиолетовые искорки.
Алиса (шепотом, сквозь зубы): – «Я их…»
Искры, шипя, как змеи, проскакивают по металлу решётки и впитываются в руны на автомате. Руны вспыхивают ОСЛЕПИТЕЛЬНО-СИНИМ СВЕТОМ, как дуга электросварки.
Свет бьёт лучом вниз, как прожектор, попадая прямо на Сталевара и его цепи!
(Звук: громкий треск разряда — ТР-Р-Р-Р-Р-Р-РЫК!)
Иван (резко, без колебаний): – «В АТАКУ!»
Визуал: Вид через вентиляционную решётку под потолком зала. Крупно – спина избиваемого Сталевара. Конвоиры замахиваются дубинками. Летит кровь.
Руны на ППШ комбрига, который держит автомат наготове, едва тлеют.
Команда наблюдает за судилищем: Солдат прильнул к решётке, Амфибия рядом, Колдовашка вжалась в стену, Юрка и Витя за их спинами.
Они слышали речь Сталевара и видят как его повалили на пол.
Мысль Ивана: «Рабочего бьют. За правду. Как в старые времена — только тогда били фашисты, а теперь… свои».
Колдовашка вздрагивает от ярости. С её пальцев срываются маленькие фиолетовые искорки.
Алиса (шепотом, сквозь зубы): – «Я их…»
Искры, шипя, как змеи, проскакивают по металлу решётки и впитываются в руны на автомате. Руны вспыхивают ОСЛЕПИТЕЛЬНО-СИНИМ СВЕТОМ, как дуга электросварки.
Свет бьёт лучом вниз, как прожектор, попадая прямо на Сталевара и его цепи!
(Звук: громкий треск разряда — ТР-Р-Р-Р-Р-Р-РЫК!)
Иван (резко, без колебаний): – «В АТАКУ!»
[Кадр 12. Герои врываются]
Люк в потолке зала с грохотом открывается! БАМ!
Солдат спрыгивает вниз, весь в клубах пыли и искрах, ППШ наизготовку, руны пылают. За ним – Амфибия (скользит по стене), Колдовашка (ее руки уже светятся фиолетовым – она готова к хаосу), Юрка и Витя (сжимают самодельные дубинки из арматуры).
Иван (перекрывая шум): – «Руки прочь от рабочего, твари! Держись, товарищ! Мы за тобой!»
[Кадр 13. Пробуждение силы]
Сталевар конвульсивно вздрагивает. Его глаза закатываются, а потом широко раскрываются, залитые оранжевым светом. Он смотрит на свои руки, на цепи у ног.
И вдруг он чувствует... ЖАР.
Невыносимый жар, идущий изнутри. Как будто плавится не сталь в печи, а его собственная кровь!
Он смотрит на скальпель у своего глаза... и лезвие начинает краснеть, как раскаленный прут!
Санитар (вскрикивает, отшвыривая раскалённый инструмент): – «А-а-а!»
Сталевар (шепчет, поражённый): – «Горит… всё горит… внутри… как в мартене! Что… что вы со мной сделали?!»
Люк в потолке зала с грохотом открывается! БАМ!
Солдат спрыгивает вниз, весь в клубах пыли и искрах, ППШ наизготовку, руны пылают. За ним – Амфибия (скользит по стене), Колдовашка (ее руки уже светятся фиолетовым – она готова к хаосу), Юрка и Витя (сжимают самодельные дубинки из арматуры).
Иван (перекрывая шум): – «Руки прочь от рабочего, твари! Держись, товарищ! Мы за тобой!»
[Кадр 13. Пробуждение силы]
Сталевар конвульсивно вздрагивает. Его глаза закатываются, а потом широко раскрываются, залитые оранжевым светом. Он смотрит на свои руки, на цепи у ног.
И вдруг он чувствует... ЖАР.
Невыносимый жар, идущий изнутри. Как будто плавится не сталь в печи, а его собственная кровь!
Он смотрит на скальпель у своего глаза... и лезвие начинает краснеть, как раскаленный прут!
Санитар (вскрикивает, отшвыривая раскалённый инструмент): – «А-а-а!»
Сталевар (шепчет, поражённый): – «Горит… всё горит… внутри… как в мартене! Что… что вы со мной сделали?!»
[Кадр 14. Субъективный кадр — взгляд Сталевара]
Мир окрашивается в багрово-оранжевые тона. Все искажено как в знойный день над раскаленным металлом. Люди — размытые силуэты: фигуры и кости, оружие конвоиров, каркас здания. Фастфуд — ярко-жёлтое пятно алчности. Конвоиры — тускло-красные. Санитары — ледяные, почти чёрные призраки.
Сталевар ощущает, как Сфера Подавления нависает над ним тусклой, давящей чёрной дырой. Но вокруг него — КРУГ СВЕТА, где её давление ослабевает. Граница круга — как раз там, где лежат его цепи, освещённые синим светом от рун ППШ в искрах Колдовашки. Радиус — метров пять.
Он чует металл зала, как своё продолжение. Каждая заклёпка, каждый болт, каждая монета в кармане судьи — всё это отзывается в нём.
[Кадр 15. Ярость металла]
Сталевар не думает. Инстинкт кузнеца, бойца, рабочего, которого били, унижали, судили за правду. Его крик — как рев домны! Не от боли, а от ярости и пробудившейся мощи!
Сталевар: – «КАК ЖЕ Я ВАС ВСЕХ НЕНАВИЖУ!»
Его кожа начинает светиться, словно раскалённая сталь. Сила прорывается даже сквозь Сферу Подавления!
Цепи взрываются шрапнелью раскалённых осколков!
(Звук: оглушительный взрыв — КА-БУУУМ!)
Мир окрашивается в багрово-оранжевые тона. Все искажено как в знойный день над раскаленным металлом. Люди — размытые силуэты: фигуры и кости, оружие конвоиров, каркас здания. Фастфуд — ярко-жёлтое пятно алчности. Конвоиры — тускло-красные. Санитары — ледяные, почти чёрные призраки.
Сталевар ощущает, как Сфера Подавления нависает над ним тусклой, давящей чёрной дырой. Но вокруг него — КРУГ СВЕТА, где её давление ослабевает. Граница круга — как раз там, где лежат его цепи, освещённые синим светом от рун ППШ в искрах Колдовашки. Радиус — метров пять.
Он чует металл зала, как своё продолжение. Каждая заклёпка, каждый болт, каждая монета в кармане судьи — всё это отзывается в нём.
[Кадр 15. Ярость металла]
Сталевар не думает. Инстинкт кузнеца, бойца, рабочего, которого били, унижали, судили за правду. Его крик — как рев домны! Не от боли, а от ярости и пробудившейся мощи!
Сталевар: – «КАК ЖЕ Я ВАС ВСЕХ НЕНАВИЖУ!»
Его кожа начинает светиться, словно раскалённая сталь. Сила прорывается даже сквозь Сферу Подавления!
Цепи взрываются шрапнелью раскалённых осколков!
(Звук: оглушительный взрыв — КА-БУУУМ!)
Визг металла, вопли раненых конвоиров. Мебель в зале суда разрывается в щепки. Скамьи для публики начинают изгибаться, как пластилин, образуя баррикаду между ним и Санитарами.
Скальпели в руках Санитаров плавятся, капая на пол. КАП-КАП-КАП — расплавленный металл шипит на камне.
Охрана разбегается. Судья прячется за своим троном, заслоняясь пачками денег. Молоток «Правосудие дорого» взлетает и припечатывается ко лбу судьи! БАМ! Тот падает без сознания.
(Тупой удар, стон, глухой звук падающего тела)
Золотая табличка с именем судьи сползает со стены, как расплавленный сыр.
Гора денег Фастфуда вспыхивает ярким белым пламенем! Банкноты превращаются в пепел. Пепел кружит, как снег.
Фастфуд (вопит, пытаясь сбить пламя с рукава): – «Мои деньги! МОИ ДЕНЬГИ!»
(Рев огня, крик ужаса)
Сталевар одним движением вырывает из пола двухметровую арматуру. Она мгновенно накаляется докрасна. Он вращает ею над головой, создавая огненный вихрь, отбрасывая санитаров и осатаневших конвоиров — защищая себя и внезапных союзников.
(Звук: свист раскалённого металла, вой ветра)
Скальпели в руках Санитаров плавятся, капая на пол. КАП-КАП-КАП — расплавленный металл шипит на камне.
Охрана разбегается. Судья прячется за своим троном, заслоняясь пачками денег. Молоток «Правосудие дорого» взлетает и припечатывается ко лбу судьи! БАМ! Тот падает без сознания.
(Тупой удар, стон, глухой звук падающего тела)
Золотая табличка с именем судьи сползает со стены, как расплавленный сыр.
Гора денег Фастфуда вспыхивает ярким белым пламенем! Банкноты превращаются в пепел. Пепел кружит, как снег.
Фастфуд (вопит, пытаясь сбить пламя с рукава): – «Мои деньги! МОИ ДЕНЬГИ!»
(Рев огня, крик ужаса)
Сталевар одним движением вырывает из пола двухметровую арматуру. Она мгновенно накаляется докрасна. Он вращает ею над головой, создавая огненный вихрь, отбрасывая санитаров и осатаневших конвоиров — защищая себя и внезапных союзников.
(Звук: свист раскалённого металла, вой ветра)
[Кадр 16. Хаос в зале]
Дым, пепел, крики, пламя. Санитары растворяются в тенях, шипя. Конвоиры ползают, корчась от ожогов и дроби. Фастфуд использует суматоху, чтобы скрыться — выскальзывает в боковую дверь, прикрывая лицо руками.
Гондольер мечется, пытаясь потушить пламя на своей шляпе. И вдруг, пока все отвлечены, он замечает выпавший кошелёк Фастфуда. Лука на секунду замирает, потом наклоняется, подбирает его и скрывается за колонной.
Мысль Луки: «Один — ноль в мою пользу. В следующий раз — больше».
Дым, пепел, крики, пламя. Санитары растворяются в тенях, шипя. Конвоиры ползают, корчась от ожогов и дроби. Фастфуд использует суматоху, чтобы скрыться — выскальзывает в боковую дверь, прикрывая лицо руками.
Гондольер мечется, пытаясь потушить пламя на своей шляпе. И вдруг, пока все отвлечены, он замечает выпавший кошелёк Фастфуда. Лука на секунду замирает, потом наклоняется, подбирает его и скрывается за колонной.
Мысль Луки: «Один — ноль в мою пользу. В следующий раз — больше».
[Кадр 17. Затишье и отступление]
Сталевар стоит в эпицентре разрушения, тяжело дыша. Он смотрит на свои руки – они дымятся. Огонь в глазах гаснет. Сияние кожи тускнеет. Арматура остывает, тяжелеет. Он тяжело дышит, пошатывается, почти падает, опираясь на остывшую арматуру.
Сила... его сила... но она уже гаснет. Сфера снова давит всей своей тяжестью. Жар уходит. Остается пустота и усталость.
Амфибия (резко, чуя опасность): – «Чувствую новых Санитаров и приближающихся Мразей… их много! Бэдмент уже на пороге с ордой! Его «Слепота» выжигает мозги… Бежим! Немедленно!»
Колдовашка (указывает на скрученные скамьи): – «Вау! Это было мощно! Но давай уходить, богатырь, пока нас всех в буквальном смысле не растерзали!»
Сталевар смотрит на них: Солдат в старинной форме, мутант, дерзкая девчонка-маг и двое перепуганных, но держащихся парней. Тяжело кивает. Сил почти нет, но воля ещё горит
Сталевар стоит в эпицентре разрушения, тяжело дыша. Он смотрит на свои руки – они дымятся. Огонь в глазах гаснет. Сияние кожи тускнеет. Арматура остывает, тяжелеет. Он тяжело дышит, пошатывается, почти падает, опираясь на остывшую арматуру.
Сила... его сила... но она уже гаснет. Сфера снова давит всей своей тяжестью. Жар уходит. Остается пустота и усталость.
Амфибия (резко, чуя опасность): – «Чувствую новых Санитаров и приближающихся Мразей… их много! Бэдмент уже на пороге с ордой! Его «Слепота» выжигает мозги… Бежим! Немедленно!»
Колдовашка (указывает на скрученные скамьи): – «Вау! Это было мощно! Но давай уходить, богатырь, пока нас всех в буквальном смысле не растерзали!»
Сталевар смотрит на них: Солдат в старинной форме, мутант, дерзкая девчонка-маг и двое перепуганных, но держащихся парней. Тяжело кивает. Сил почти нет, но воля ещё горит
[Кадр 18. Врывается Бэдмент]
Двери слетают с петель. БАБАХ!
В зал врывается Бэдмент, с перекошенным от злобы лицом, повязка на голове съехала. За ним - десятки полицейских в черной форме с дубинками, автоматами и щитами.
Бэдмент (орёт, включая мегафон — скрежетущий визг): – «Солдата и эту тварь брать ЖИВЬЁМ! Сталевара — ДОКТОРУ! Остальных — В УТИЛЬ!»
Бэдмент пытается использовать «Слепоту Правосудия» — его глаза загораются жёлтым.
Но Колдовашка швыряет завесу из разноцветных искр — фиолетовых, ядовито-зелёных, кроваво-красных. Завеса заполняет проход между баррикадой и дверями. В ней мелькают иллюзорные фигуры, слышатся жуткие голоса.
Иван (короткая очередь по потолку): – ТРА-ТА-ТА-ТА!
Штукатурка дождем сыпется на головы нападающих.
(Звук: треск автомата, крики, кашель)
Амфибия (подхватывает Сталевара под руку): – «В люк! Быстро!»
Юрка и Витя помогают Сталевару спуститься в инженерный люк, ведущий в канализацию.
Сталевар (кряхтя, сквозь боль): – «Кузнецов… Алексей… Черт… как после смены у домны…»
БАМ! — люк захлопывается. Приглушённые крики и выстрелы сверху.
Бэдмент (в ужасе и бешенстве, тыча пальцем в люк): – «Это… это невозможно! Сфера должна его подавить! Как?! КАК ОН СДЕЛАЛ ЭТО?! ВЫРЫТЬ ИХ ОТТУДА! СЕЙЧАС ЖЕ!»
Двери слетают с петель. БАБАХ!
В зал врывается Бэдмент, с перекошенным от злобы лицом, повязка на голове съехала. За ним - десятки полицейских в черной форме с дубинками, автоматами и щитами.
Бэдмент (орёт, включая мегафон — скрежетущий визг): – «Солдата и эту тварь брать ЖИВЬЁМ! Сталевара — ДОКТОРУ! Остальных — В УТИЛЬ!»
Бэдмент пытается использовать «Слепоту Правосудия» — его глаза загораются жёлтым.
Но Колдовашка швыряет завесу из разноцветных искр — фиолетовых, ядовито-зелёных, кроваво-красных. Завеса заполняет проход между баррикадой и дверями. В ней мелькают иллюзорные фигуры, слышатся жуткие голоса.
Иван (короткая очередь по потолку): – ТРА-ТА-ТА-ТА!
Штукатурка дождем сыпется на головы нападающих.
(Звук: треск автомата, крики, кашель)
Амфибия (подхватывает Сталевара под руку): – «В люк! Быстро!»
Юрка и Витя помогают Сталевару спуститься в инженерный люк, ведущий в канализацию.
Сталевар (кряхтя, сквозь боль): – «Кузнецов… Алексей… Черт… как после смены у домны…»
БАМ! — люк захлопывается. Приглушённые крики и выстрелы сверху.
Бэдмент (в ужасе и бешенстве, тыча пальцем в люк): – «Это… это невозможно! Сфера должна его подавить! Как?! КАК ОН СДЕЛАЛ ЭТО?! ВЫРЫТЬ ИХ ОТТУДА! СЕЙЧАС ЖЕ!»
[Кадр 19. Убежище в коллекторе]
Сухая ниша в коллекторе. Свеча коптит. Сталевар сидит на ящике, спиной к сырой стене. Пьёт квас большими глотками (принёс Амфибия из своего тайника) — как воду после пожара. Цвет лица лучше, но синяки и усталость видны.
Он осматривает компанию: Солдат — твердый, как сталь. Амфибия — мудрый и печальный. Колдовашка — дерзкая искра. Юрка и Витя — испуганные, но не сломленные — семена бунта.
Иван: – «Рассказывай, Алексей. Что это было? Как ты… расплавил сталь? Под Сферой!»
Сталевар (тяжело вздыхает, потирая переносицу):
– «Не знаю… Всегда был сильным. Работал с металлом, с огнём… чувствовал их, контролировал. Но такого… никогда. Будто печь внутри взорвалась. И этот свет… (кивает на ППШ Ивана) …твой автомат… он как запал поджёг. Я почувствовал, как Сфера… отступила. Ненадолго».
[Кадр 20. Синхронизация артефактов]
Колдовашка оживляется, искорки пляшут на её пальцах.
Алиса: – «Симбиоз артефактов! Или синхронизация! Твои руны среагировали на его силу, а мои искры запустили процесс! Крутяк!»
Амфибия (задумчиво): – «Сила… в нашем единстве. Искра… притягивает искру. Но Сфера подавила его очень быстро. Значит, нужно больше… пространства. Больше силы. Больше союзников».
Иван (твердо): – «Значит, теперь нужна та самая «Искра Рассвета». Чтобы создать постоянную зону. Пусть сила заработает на полную».
Сухая ниша в коллекторе. Свеча коптит. Сталевар сидит на ящике, спиной к сырой стене. Пьёт квас большими глотками (принёс Амфибия из своего тайника) — как воду после пожара. Цвет лица лучше, но синяки и усталость видны.
Он осматривает компанию: Солдат — твердый, как сталь. Амфибия — мудрый и печальный. Колдовашка — дерзкая искра. Юрка и Витя — испуганные, но не сломленные — семена бунта.
Иван: – «Рассказывай, Алексей. Что это было? Как ты… расплавил сталь? Под Сферой!»
Сталевар (тяжело вздыхает, потирая переносицу):
– «Не знаю… Всегда был сильным. Работал с металлом, с огнём… чувствовал их, контролировал. Но такого… никогда. Будто печь внутри взорвалась. И этот свет… (кивает на ППШ Ивана) …твой автомат… он как запал поджёг. Я почувствовал, как Сфера… отступила. Ненадолго».
[Кадр 20. Синхронизация артефактов]
Колдовашка оживляется, искорки пляшут на её пальцах.
Алиса: – «Симбиоз артефактов! Или синхронизация! Твои руны среагировали на его силу, а мои искры запустили процесс! Крутяк!»
Амфибия (задумчиво): – «Сила… в нашем единстве. Искра… притягивает искру. Но Сфера подавила его очень быстро. Значит, нужно больше… пространства. Больше силы. Больше союзников».
Иван (твердо): – «Значит, теперь нужна та самая «Искра Рассвета». Чтобы создать постоянную зону. Пусть сила заработает на полную».
[Кадр 21. Сталевар об Искре]
Сталевар вдруг резко поднимает голову. Его глаза расширяются.
Сталевар: – «Искра Рассвета? Кажется, я знаю, что вы ищете!»
Он начинает рассказ. 1986 год. Руины АЭС «Энергия».
[ФЛЕШБЕК в его глазах — схематично: Чёрное небо, багровые вспышки. Горы искореженного бетона. Фигуры павших Героев. Чёрный шар Сферы, формирующийся, как раковая опухоль]
Сталевар (голос низкий, с болью): – «Я… я там был. После Взрыва. Нас, добровольцев-ликвидаторов, гнали… засыпать этот ад.
Его лицо искажает гримаса боли и ужаса.
Руины… горы исковерканного бетона, фонящего смертью. Я видел… кости Героев… не просто кости. Обгоревшие, искореженные, слитые с металлом… как будто что-то сожгло их изнутри. Видел этот чёрный шар… как он формировался… он рос, как раковая опухоль, высасывая свет и надежду, превращаясь в Сферу…
И… (он понижает голос) …я видел, куда упал один осколок… Он УПАЛ ПРЯМО С НЕБА, сквозь пелену пепла, как слеза Бога. Яркий. Горячий. Как капля солнца. Но он не обжигал — грел. Его не должно было быть там… но он был. Я… я спрятал его. Под обломками… в трещину под плитой реактора, где земля плавилась. Глубоко… в самое пекло ада».
Сталевар вдруг резко поднимает голову. Его глаза расширяются.
Сталевар: – «Искра Рассвета? Кажется, я знаю, что вы ищете!»
Он начинает рассказ. 1986 год. Руины АЭС «Энергия».
[ФЛЕШБЕК в его глазах — схематично: Чёрное небо, багровые вспышки. Горы искореженного бетона. Фигуры павших Героев. Чёрный шар Сферы, формирующийся, как раковая опухоль]
Сталевар (голос низкий, с болью): – «Я… я там был. После Взрыва. Нас, добровольцев-ликвидаторов, гнали… засыпать этот ад.
Его лицо искажает гримаса боли и ужаса.
Руины… горы исковерканного бетона, фонящего смертью. Я видел… кости Героев… не просто кости. Обгоревшие, искореженные, слитые с металлом… как будто что-то сожгло их изнутри. Видел этот чёрный шар… как он формировался… он рос, как раковая опухоль, высасывая свет и надежду, превращаясь в Сферу…
И… (он понижает голос) …я видел, куда упал один осколок… Он УПАЛ ПРЯМО С НЕБА, сквозь пелену пепла, как слеза Бога. Яркий. Горячий. Как капля солнца. Но он не обжигал — грел. Его не должно было быть там… но он был. Я… я спрятал его. Под обломками… в трещину под плитой реактора, где земля плавилась. Глубоко… в самое пекло ада».
[Кадр 22. Решение]
В убежище повисает гробовая тишина. Только потрескивание свечи и дыхание Сталевара. Юрка замер с открытым ртом. Даже искры на пальцах у Колдовашки замерли. Амфибия закрыл глаза и будто снова ощущает ТУ боль.
Иван медленно встаёт. Его тень огромна на стене. Глаза горят.
Иван (тихо, но с непоколебимой силой): – «Ты… ты держал в руках Искру Рассвета? Ты спас её от них?»
Сталевар (кивает, с трудом): – «Да. Спрятал. В сердце их логова. Если она там… дорога — через смерть. Санитары… не люди. Радиация… жжёт до сих пор. Мрази… их логово там. Верховная Лига. И… Сфера…»
Иван (кладет руку на плечо Сталевара – жест доверия, братства, признания силы): – «Значит, иного пути нет. Мы идём в самое сердце тьмы. За Искрой. За правом на рассвет. За будущее, украденное у нас».
Его глаза горят решимостью, отражённой в глазах остальных.
В убежище повисает гробовая тишина. Только потрескивание свечи и дыхание Сталевара. Юрка замер с открытым ртом. Даже искры на пальцах у Колдовашки замерли. Амфибия закрыл глаза и будто снова ощущает ТУ боль.
Иван медленно встаёт. Его тень огромна на стене. Глаза горят.
Иван (тихо, но с непоколебимой силой): – «Ты… ты держал в руках Искру Рассвета? Ты спас её от них?»
Сталевар (кивает, с трудом): – «Да. Спрятал. В сердце их логова. Если она там… дорога — через смерть. Санитары… не люди. Радиация… жжёт до сих пор. Мрази… их логово там. Верховная Лига. И… Сфера…»
Иван (кладет руку на плечо Сталевара – жест доверия, братства, признания силы): – «Значит, иного пути нет. Мы идём в самое сердце тьмы. За Искрой. За правом на рассвет. За будущее, украденное у нас».
Его глаза горят решимостью, отражённой в глазах остальных.
[Кадр 23. Параллельно — бункер Превосходных]
Бункер под АЭС. Человек-Гнида не просто в ярости, он рвет документы, швыряет на пол дорогую вазу.
Человек-Гнида:– «Они спасли сталевара?! Это уже не банда, это чёртова армия! Музейный экспонат, жаба, сумасшедшая колдунья, а теперь ЭТОТ… ОГНЕННЫЙ ГИГАНТ!»
Доктор Мразиш (в экстазе, лихорадочно рисует схемы в планшете, свет отражает безумные глаза):
– «Его ДНК… огненные мутации! Он идеальный материал для опытов! Он ключ к Бессмертию Сильных! Мне нужен он… или его плоть… его кости!»
Генерал Руссо (стоит в тени, лицо напряжено): – «Солдат из прошлого… сталевар из настоящего… Ничего, мы ломали и не таких».
Крысеныш (вбегает, его лапки дрожат от возбуждения, шерсть взъерошена):
– «Нашли! Техноман их выследил! Тепловые следы… энергетические выбросы… Они вот здесь!»
Сует бумажку с координатами.
Человек-Гнида (схватив координаты, дико улыбаясь):
– НАКОНЕЦ ТО!
Он хватает телефон:
Человек-Гнида: – «ВСЕМ! ВСЕМ! ВСЕМ! КОД «ЗАКАТ». ЦЕЛЬ ОБНАРУЖЕНА. УНИЧТОЖИТЬ ВСЕХ. ПОВТОРЯЮ: УНИЧТОЖИТЬ ВСЕХ. ПРЕВОСХОДНЫЕ, К БОЮ!»
(Звук: далёкий, истеричный рев бензопилы «Адский Ревун» Бабы Дизель, сливающийся с зловещим гулом Сферы Подавления)
Бункер под АЭС. Человек-Гнида не просто в ярости, он рвет документы, швыряет на пол дорогую вазу.
Человек-Гнида:– «Они спасли сталевара?! Это уже не банда, это чёртова армия! Музейный экспонат, жаба, сумасшедшая колдунья, а теперь ЭТОТ… ОГНЕННЫЙ ГИГАНТ!»
Доктор Мразиш (в экстазе, лихорадочно рисует схемы в планшете, свет отражает безумные глаза):
– «Его ДНК… огненные мутации! Он идеальный материал для опытов! Он ключ к Бессмертию Сильных! Мне нужен он… или его плоть… его кости!»
Генерал Руссо (стоит в тени, лицо напряжено): – «Солдат из прошлого… сталевар из настоящего… Ничего, мы ломали и не таких».
Крысеныш (вбегает, его лапки дрожат от возбуждения, шерсть взъерошена):
– «Нашли! Техноман их выследил! Тепловые следы… энергетические выбросы… Они вот здесь!»
Сует бумажку с координатами.
Человек-Гнида (схватив координаты, дико улыбаясь):
– НАКОНЕЦ ТО!
Он хватает телефон:
Человек-Гнида: – «ВСЕМ! ВСЕМ! ВСЕМ! КОД «ЗАКАТ». ЦЕЛЬ ОБНАРУЖЕНА. УНИЧТОЖИТЬ ВСЕХ. ПОВТОРЯЮ: УНИЧТОЖИТЬ ВСЕХ. ПРЕВОСХОДНЫЕ, К БОЮ!»
(Звук: далёкий, истеричный рев бензопилы «Адский Ревун» Бабы Дизель, сливающийся с зловещим гулом Сферы Подавления)
Охота началась по-настоящему. Но теперь у Сопротивления есть не просто боец. У них есть Кузнец. И он знает путь к огню, который может спасти их всех... или сжечь дотла
Продолжение