Комиксы «Фантастические Мрази»
«Скотч и скверна»
Часть 3. История 1
Городская Поликлиника «На Скорую Руку»
Длинный, грязно-желтый коридор. Линолеум в заплатках из серого скотча. Пластиковые стулья сломанные, скрепленные тем же скотчем. На стене – полуоторванный плакат: «Здоровье – ваше богатство!» с изображением улыбающегося доктора, испорченный надписью из баллончика: «ЛОХ».
Окно регистратуры заклеено грязной пленкой, через которую виден силуэт Санитара. В воздухе – запах хлорки, дешевых лекарств, пота и безнадёги.
(Звук: кашель, чей-то сдавленный стон, шарканье подошв)
[Кадр 1. Пётр на стуле]
Крупный план: Мужчина средних лет (Петр) сидит на стуле, держась за сломанный, опухший палец. Лицо землистое, с глубокими морщинами отчаяния.
Он сидит, согнувшись, баюкая правую руку в левой. Средний палец правой руки уродливо распух, посинел, явно сломан или вывихнут. Капельки пота на лбу. Глаза полны боли и страха.
Мысль Петра: «Черт… Черт… Как работать? Аренду за квартиру не внести… На работе сожрут за прогул…»
(Звук: тиканье старых часов на стене — тик-тик-тик)
[Кадр 2. Регистратура]
Он подходит к окошку Регистратуры, где сидит настоящий, живой санитар. Не призрак, а живой человек, только хуже. Лицо – маска апатии и цинизма. Глаза тусклые, как у дохлой рыбы. Халат в коричневых пятнах неизвестного происхождения. Он даже не смотрит на Петра, ковыряясь в грязном ногте.
Петр (голос сдавленный, дрожащий): – «Пожалуйста… Палец… Кажется, сломал. Упал… Даже дышать больно. Доктор… можно к доктору?»
Санитар (не поднимая головы, монотонно): – «Очередь. Заполни форму 7-Гамма. Жди вызова».
Тыкает грязным пальцем в стопку пожелтевших бумаг на подоконнике. На первой бумаге – сложная анкета с вопросами: «Ваши политические взгляды?», «Сколько готовы пожертвовать на лечение?», «Сколько человек с запрещенными мессенджерами готовы сдать по нашей реферальной программе?».
Визуал (крупно — анкета): Внизу мелким шрифтом: «Отказ от заполнения приравнивается к отказу от лечения. Лечение не гарантируется».
На стене по соседству висит реклама водки «Счастье»: «1 бутылка = 1 бесплатная консультация Лекаря!».
Крупный план: Мужчина средних лет (Петр) сидит на стуле, держась за сломанный, опухший палец. Лицо землистое, с глубокими морщинами отчаяния.
Он сидит, согнувшись, баюкая правую руку в левой. Средний палец правой руки уродливо распух, посинел, явно сломан или вывихнут. Капельки пота на лбу. Глаза полны боли и страха.
Мысль Петра: «Черт… Черт… Как работать? Аренду за квартиру не внести… На работе сожрут за прогул…»
(Звук: тиканье старых часов на стене — тик-тик-тик)
[Кадр 2. Регистратура]
Он подходит к окошку Регистратуры, где сидит настоящий, живой санитар. Не призрак, а живой человек, только хуже. Лицо – маска апатии и цинизма. Глаза тусклые, как у дохлой рыбы. Халат в коричневых пятнах неизвестного происхождения. Он даже не смотрит на Петра, ковыряясь в грязном ногте.
Петр (голос сдавленный, дрожащий): – «Пожалуйста… Палец… Кажется, сломал. Упал… Даже дышать больно. Доктор… можно к доктору?»
Санитар (не поднимая головы, монотонно): – «Очередь. Заполни форму 7-Гамма. Жди вызова».
Тыкает грязным пальцем в стопку пожелтевших бумаг на подоконнике. На первой бумаге – сложная анкета с вопросами: «Ваши политические взгляды?», «Сколько готовы пожертвовать на лечение?», «Сколько человек с запрещенными мессенджерами готовы сдать по нашей реферальной программе?».
Визуал (крупно — анкета): Внизу мелким шрифтом: «Отказ от заполнения приравнивается к отказу от лечения. Лечение не гарантируется».
На стене по соседству висит реклама водки «Счастье»: «1 бутылка = 1 бесплатная консультация Лекаря!».
[Кадр 3. Заполняет анкету]
Петр отчаянно пытается заполнить анкету дрожащей левой рукой. Боль в пальце пульсирует. Буквы получаются кривыми, он то и дело зачёркивает написанное.
Санитар тупо смотрит на него, затем поворачивается и что-то шепчет вглубь кабинета.
Из глубины кабинета доносится голос Невидимого Лекаря – холодный, лишенный эмоций, словно из старого динамика:
Голос Лекаря: – «Диагноз по визуальному сканированию: Симуляция болевого синдрома. Цель: Уклонение от трудового долга. Лечение: Самодисциплина».
[Кадр 4. Скотч]
Санитар, услышав «диагноз», протягивает через окошко рулон старого, засаленного скотча. Лента наполовину отмотана, покрыта пылью и волосами.
Санитар (бормочет, наконец глядя на Петра пустым взглядом): – «Сам виноват. Неосторожен. Приклей. Крепче. И не ной. Следующий!»
Он машет рукой, отгоняя Петра, как муху.
Петр отчаянно пытается заполнить анкету дрожащей левой рукой. Боль в пальце пульсирует. Буквы получаются кривыми, он то и дело зачёркивает написанное.
Санитар тупо смотрит на него, затем поворачивается и что-то шепчет вглубь кабинета.
Из глубины кабинета доносится голос Невидимого Лекаря – холодный, лишенный эмоций, словно из старого динамика:
Голос Лекаря: – «Диагноз по визуальному сканированию: Симуляция болевого синдрома. Цель: Уклонение от трудового долга. Лечение: Самодисциплина».
[Кадр 4. Скотч]
Санитар, услышав «диагноз», протягивает через окошко рулон старого, засаленного скотча. Лента наполовину отмотана, покрыта пылью и волосами.
Санитар (бормочет, наконец глядя на Петра пустым взглядом): – «Сам виноват. Неосторожен. Приклей. Крепче. И не ной. Следующий!»
Он машет рукой, отгоняя Петра, как муху.
За Петром уже толкается следующая жертва – старушка, кашляющая кровавыми пузырями в платок. Санитар смотрит на нее с тем же ледяным безразличием.
Где-то в очереди плачет ребёнок. Мать пытается его успокоить, шепча:
Мать (тихо, испуганно): – «Доктор сделает больно, но это полезно… полезно…»
Внезапно его окрикивает сам Лекарь: – «Ну что, выжил? Значит, ты сильный! С тебя пять тысяч!».
[Кадр 5. Крупно – руки со скотчем]
Петр смотрит на скотч, потом на свой палец, потом на пустоту кабинета. В его глазах – смесь непонимания, боли и нарождающейся ярости.
Он сжимает рулон скотча так, что пластиковая втулка трещит.
(Звук: треск пластика — КР-Р-А-А-Х)
Его лицо искажает гримаса – уже не столько от физической боли, сколько от унижения и ярости. Слезы бессилия наворачиваются на глаза.
Мысль Петра: «Приклеить. Самому. Себе палец. Скотчем. Это… это нормально?»
Звуки на фоне: нарастающий кровавый кашель старушки, шарканье ног по корридорам.
Мужчина уходит из больницы, чувствуя себя абсолютно никчемным. Дверь со скрипом закрывается за ним. В его руке скотч – истинный символ «медицины» в мире победившего зла, где проблемы предпочитают не решать, а «заклеивать».
(Звук: хлопок двери, далёкий лай кибер-псов)
Он идёт по улице, сгорбившись. Мимо проходят такие же сгорбленные люди. Никто ни на кого не смотрит.
Где-то в очереди плачет ребёнок. Мать пытается его успокоить, шепча:
Мать (тихо, испуганно): – «Доктор сделает больно, но это полезно… полезно…»
Внезапно его окрикивает сам Лекарь: – «Ну что, выжил? Значит, ты сильный! С тебя пять тысяч!».
[Кадр 5. Крупно – руки со скотчем]
Петр смотрит на скотч, потом на свой палец, потом на пустоту кабинета. В его глазах – смесь непонимания, боли и нарождающейся ярости.
Он сжимает рулон скотча так, что пластиковая втулка трещит.
(Звук: треск пластика — КР-Р-А-А-Х)
Его лицо искажает гримаса – уже не столько от физической боли, сколько от унижения и ярости. Слезы бессилия наворачиваются на глаза.
Мысль Петра: «Приклеить. Самому. Себе палец. Скотчем. Это… это нормально?»
Звуки на фоне: нарастающий кровавый кашель старушки, шарканье ног по корридорам.
Мужчина уходит из больницы, чувствуя себя абсолютно никчемным. Дверь со скрипом закрывается за ним. В его руке скотч – истинный символ «медицины» в мире победившего зла, где проблемы предпочитают не решать, а «заклеивать».
(Звук: хлопок двери, далёкий лай кибер-псов)
Он идёт по улице, сгорбившись. Мимо проходят такие же сгорбленные люди. Никто ни на кого не смотрит.
[Кадр 6. Дома]
Мужчина возвращается домой. Убогая комнатушка. Ободранные обои. Его любимое «окно» в мир – это экран новенького телевизора. Петр сидит на краю продавленного дивана, держась за перемотанный скотчем палец.
Перед ним — бутылка дешёвого пива. Он физически вымотан, но хочет расслабить душу. Нажимает кнопку «вкл» на пульте.
ПИП! — телевизор оживает.
[Кадр 7. Телемарафон «Подари себе рай!»]
Яркая, кричащая картинка. Голубой Огонёк в ослепительном костюме из светодиодов ведёт телемарафон «Подари себе рай!».
Фон – иллюзия тропического пляжа. Зрители в студии – красивые, пустовзглядые люди в дорогой одежде – хлопают без устали. С неба сыплются конфетти, которые подхватывают голографические танцовщицы.
Голубой Огонёк (гипнотически улыбаясь, голос сладкий, как сироп): – «Забудь о серости! Всего несколько гнидо-койнов — и ТЫ на нашей следующей Райской Вечеринке! Искусство, роскошь, избранные… Разве ты не достоин?»
Крупно на руку Огонька: Он небрежно бросает пачку купюр в толпу «зрителей». Те с визгом дерутся за них, толкаясь, рвя друг у друга деньги.
Мысль Петра: «Где он берёт столько денег?..»
ПИП — щелчок.
Мужчина возвращается домой. Убогая комнатушка. Ободранные обои. Его любимое «окно» в мир – это экран новенького телевизора. Петр сидит на краю продавленного дивана, держась за перемотанный скотчем палец.
Перед ним — бутылка дешёвого пива. Он физически вымотан, но хочет расслабить душу. Нажимает кнопку «вкл» на пульте.
ПИП! — телевизор оживает.
[Кадр 7. Телемарафон «Подари себе рай!»]
Яркая, кричащая картинка. Голубой Огонёк в ослепительном костюме из светодиодов ведёт телемарафон «Подари себе рай!».
Фон – иллюзия тропического пляжа. Зрители в студии – красивые, пустовзглядые люди в дорогой одежде – хлопают без устали. С неба сыплются конфетти, которые подхватывают голографические танцовщицы.
Голубой Огонёк (гипнотически улыбаясь, голос сладкий, как сироп): – «Забудь о серости! Всего несколько гнидо-койнов — и ТЫ на нашей следующей Райской Вечеринке! Искусство, роскошь, избранные… Разве ты не достоин?»
Крупно на руку Огонька: Он небрежно бросает пачку купюр в толпу «зрителей». Те с визгом дерутся за них, толкаясь, рвя друг у друга деньги.
Мысль Петра: «Где он берёт столько денег?..»
ПИП — щелчок.
Фоновая музыка:
[Кадр 8. Передача «Путь к процветанию»]
В студии – упитанный, самодовольный чиновник Тимофей Трутень, мелкий подручный мэра. Он пафосно учит людей жизни, развалившись в кожаном кресле.
Тимофей Трутень (смакуя слова): – «Я начинал с нуля, друзья! Как и вы! Мой секрет прост: верность Превосходным и трудолюбие!»
Рядом – Гондольер в венецианской шляпе, щеголяющий массивной золотой цепью.
Он рассказывает, как заработал первый миллион на перепродаже иностранных носочков, «минуя ненужные таможенные… формальности».
Ведущий (умиляется, хлопает в ладоши): – «Вы скажете — риск? Нет, друзья, это — предпринимательская жилка! Вы — истинные герои нашего времени! А теперь — сбор средств на лечение детей из района «Тухлянка». Им так нужна ваша помощь!»
Голос ведущего театрально дрожит от «сопереживания»
ПИП — щелчок.
В студии – упитанный, самодовольный чиновник Тимофей Трутень, мелкий подручный мэра. Он пафосно учит людей жизни, развалившись в кожаном кресле.
Тимофей Трутень (смакуя слова): – «Я начинал с нуля, друзья! Как и вы! Мой секрет прост: верность Превосходным и трудолюбие!»
Рядом – Гондольер в венецианской шляпе, щеголяющий массивной золотой цепью.
Он рассказывает, как заработал первый миллион на перепродаже иностранных носочков, «минуя ненужные таможенные… формальности».
Ведущий (умиляется, хлопает в ладоши): – «Вы скажете — риск? Нет, друзья, это — предпринимательская жилка! Вы — истинные герои нашего времени! А теперь — сбор средств на лечение детей из района «Тухлянка». Им так нужна ваша помощь!»
Голос ведущего театрально дрожит от «сопереживания»
ПИП — щелчок.
[Кадр 9. Канал «Историческая правда»]
Мрачная студия. Ведущий в дорогом костюме, с лицом как печеное яблоко и хитрыми бегающими глазками. Графика: карта несуществующей великой империи.
Ведущий (брызжа слюной, кулаком стучит по столу):– «…И вот представьте! Если бы не эти проклятые коммуняки с их идеей общего блага, мы бы сейчас жили как шейхи! Мы бы правили миром! У каждого – фуа-гра на столе и по три холопа в услужении. Не меньше!
(Ведущий не лукавит. У него действительно несколько холопов и челядь).
Они всё отняли! Захотели бесплатных квартир? Отдыха на курортах на халяву? Заводов и скважин, работающих на всех? (Фыркает). Да это же против природы! С@ки! Украли наше золотое будущее!»
Оратор с выражением чеканит слова. Аудитория в студии (подставные люди с одинаковыми лицами) дружно кивает и всхлипывает.
ПИП – щелчок.
Мрачная студия. Ведущий в дорогом костюме, с лицом как печеное яблоко и хитрыми бегающими глазками. Графика: карта несуществующей великой империи.
Ведущий (брызжа слюной, кулаком стучит по столу):– «…И вот представьте! Если бы не эти проклятые коммуняки с их идеей общего блага, мы бы сейчас жили как шейхи! Мы бы правили миром! У каждого – фуа-гра на столе и по три холопа в услужении. Не меньше!
(Ведущий не лукавит. У него действительно несколько холопов и челядь).
Они всё отняли! Захотели бесплатных квартир? Отдыха на курортах на халяву? Заводов и скважин, работающих на всех? (Фыркает). Да это же против природы! С@ки! Украли наше золотое будущее!»
Оратор с выражением чеканит слова. Аудитория в студии (подставные люди с одинаковыми лицами) дружно кивает и всхлипывает.
ПИП – щелчок.
[Кадр 10. Канал Мадам Депрессии]
Канал спонсируемый Мадам Депрессией заливает комнату атмосферой уныния и безнадёги.
На экране – звезда по имени Бледная Немощь. Её модные бледно-зелёные волосы колышутся, словно плесень. Подводка вокруг глаз усиливает мертвенность. Губы неестественно пухлые от следов гиалуроновой кислоты.
Рядом – Зелёный Змий, обвившийся вокруг микрофона, испускающий лёгкий алкогольный туман.
Бледная Немощь (голос тягучий, как патока): – «Ну что же поделаешь, сложилось как сложилось. Ничего не исправить. Зачем бороться? Зачем мечтать? Посмотрите вокруг…
(Камера показывает монтаж: разбитые окна, грязь, плачущие дети).
Всё рушится. И в других странах то же самое. Система сильна. Мы – лишь песчинки. Примите это. Расслабьтесь… Выпейте «Счастья»… Зачем трепетать за завтра, которого нет?»
Зелёный Змий шипит одобрительно, облизывая микрофон.
ПИП — щелчок.
Канал спонсируемый Мадам Депрессией заливает комнату атмосферой уныния и безнадёги.
На экране – звезда по имени Бледная Немощь. Её модные бледно-зелёные волосы колышутся, словно плесень. Подводка вокруг глаз усиливает мертвенность. Губы неестественно пухлые от следов гиалуроновой кислоты.
Рядом – Зелёный Змий, обвившийся вокруг микрофона, испускающий лёгкий алкогольный туман.
Бледная Немощь (голос тягучий, как патока): – «Ну что же поделаешь, сложилось как сложилось. Ничего не исправить. Зачем бороться? Зачем мечтать? Посмотрите вокруг…
(Камера показывает монтаж: разбитые окна, грязь, плачущие дети).
Всё рушится. И в других странах то же самое. Система сильна. Мы – лишь песчинки. Примите это. Расслабьтесь… Выпейте «Счастья»… Зачем трепетать за завтра, которого нет?»
Зелёный Змий шипит одобрительно, облизывая микрофон.
ПИП — щелчок.
[Кадр 11. Шоу «Идеальный раб»]
Яркая, фальшиво-оптимистичная картинка. Рекламный ролик корпорации «Гнило-Трест». Молодой сотрудник (Денис) усердно работает за компьютером, задерживается допоздна. Рядом с ним появляется красивая девушка. Её зовут Бледовитый Океан, и она в великолепном платье из жидкого серебра. Эту диву знает весь город.
Она обнимает мужчину, шепча ему на ухо (голос наложен поверх):
Бледовитый Океан (нежно, как удав): – «Работай, милый. Зарабатывай. Я так люблю твою заботу… Купишь мне новое колье? Оно такое… статусное».
Камера показывает ценник с астрономической суммой. Денис устало, но покорно кивает.
Картинка сменяется: Бледовитый Океан в магазине, перебирает шмотки, тяжело вздыхает. Закадровый голос:
«Она так устаёт, тратя деньги на красивые вещи. Магазины сменяют друг друга. Бедная девушка крутится как белка в колесе… Подарите ей отдых. Подарите ей вашу жизнь».
(Символы: пиявка пьет жизнь Дениса, его труд, его время, его потерянные силы. Пьет, чтобы круг его жизни повторился. Снова и снова. Чтобы некогда было остановиться подумать, чтобы был «мотивирован»).
Мысль Петра: «Я знал Дениса… Сгинул на работе. Говорят, сердце не выдержало».
ПИП — щелчок.
Яркая, фальшиво-оптимистичная картинка. Рекламный ролик корпорации «Гнило-Трест». Молодой сотрудник (Денис) усердно работает за компьютером, задерживается допоздна. Рядом с ним появляется красивая девушка. Её зовут Бледовитый Океан, и она в великолепном платье из жидкого серебра. Эту диву знает весь город.
Она обнимает мужчину, шепча ему на ухо (голос наложен поверх):
Бледовитый Океан (нежно, как удав): – «Работай, милый. Зарабатывай. Я так люблю твою заботу… Купишь мне новое колье? Оно такое… статусное».
Камера показывает ценник с астрономической суммой. Денис устало, но покорно кивает.
Картинка сменяется: Бледовитый Океан в магазине, перебирает шмотки, тяжело вздыхает. Закадровый голос:
«Она так устаёт, тратя деньги на красивые вещи. Магазины сменяют друг друга. Бедная девушка крутится как белка в колесе… Подарите ей отдых. Подарите ей вашу жизнь».
(Символы: пиявка пьет жизнь Дениса, его труд, его время, его потерянные силы. Пьет, чтобы круг его жизни повторился. Снова и снова. Чтобы некогда было остановиться подумать, чтобы был «мотивирован»).
Мысль Петра: «Я знал Дениса… Сгинул на работе. Говорят, сердце не выдержало».
ПИП — щелчок.
[Кадр 12. Канал «Правильные мысли»]
Пётр нажимает кнопки всё быстрее, лихорадочно.
— «...итак, вы на канале «Правильные мысли»!
На экране — дрессированные эксперты-политологи ругаются и собачатся. Настоящая буря в стакане. Классная работа, высокий доход.
ПИП — щелчок.
Старик-Похабыч рассказывает «креативные» шутки. Взрывы смеха (записанные).
ПИП — щелчок.
Пётр нажимает кнопки всё быстрее, лихорадочно.
— «...итак, вы на канале «Правильные мысли»!
На экране — дрессированные эксперты-политологи ругаются и собачатся. Настоящая буря в стакане. Классная работа, высокий доход.
ПИП — щелчок.
Старик-Похабыч рассказывает «креативные» шутки. Взрывы смеха (записанные).
ПИП — щелчок.
[Кадр 13. Новостной канал]
Пафосная заставка. Ведущий с медалью на груди «за лояльность». Карта Гнилограда и окрестностей с «горячими точками».
В репортаже привычная война. Привычные герои и полководцы. Медали на груди Генерала Руссо и его свиты. Пафосные рассказы о том, сколько сегодня настреляли бывших сограждан.
Ведущий (захлебывается от восторга):
– «Наши доблестные войска под командованием Генерала Руссо (камера показывает его плащ с новой нашивкой «Освободитель Тупиковска») нанесли сокрушительный удар по бандитским формированиям в районе Щели №9! Уничтожено 50 боевиков, захвачены трофеи!»
Показывают разбитую «газель» и мешки с картошкой.
Мысль Петра: «Гнилоград любил воевать. Воевать кроваво и не эффективно. Желательно с более слабыми. А враги были повсюду – и мы были врагами уже для них.
Полководцев уровня Суворова в городе не осталось, а население было не жаль («меньше народа – больше кислорода», не нужно делиться доходами).
В итоге, на фронтах все было примерно как в Великую Войну – танки, пушки, периодический снарядный голод и цепи солдат бегущих солдат (под ударными дронами) на прорыв с криками: – «Ура! Умрем за заводы и яхты Превосходных и их компаньонов!»
Визуал (схематично, как карта боевых действий): Танки, человечки, цветные флажки перемешиваются, оставляя после себя лужи чего-то красного. Сверху снимают дроны…
Пафосная заставка. Ведущий с медалью на груди «за лояльность». Карта Гнилограда и окрестностей с «горячими точками».
В репортаже привычная война. Привычные герои и полководцы. Медали на груди Генерала Руссо и его свиты. Пафосные рассказы о том, сколько сегодня настреляли бывших сограждан.
Ведущий (захлебывается от восторга):
– «Наши доблестные войска под командованием Генерала Руссо (камера показывает его плащ с новой нашивкой «Освободитель Тупиковска») нанесли сокрушительный удар по бандитским формированиям в районе Щели №9! Уничтожено 50 боевиков, захвачены трофеи!»
Показывают разбитую «газель» и мешки с картошкой.
Мысль Петра: «Гнилоград любил воевать. Воевать кроваво и не эффективно. Желательно с более слабыми. А враги были повсюду – и мы были врагами уже для них.
Полководцев уровня Суворова в городе не осталось, а население было не жаль («меньше народа – больше кислорода», не нужно делиться доходами).
В итоге, на фронтах все было примерно как в Великую Войну – танки, пушки, периодический снарядный голод и цепи солдат бегущих солдат (под ударными дронами) на прорыв с криками: – «Ура! Умрем за заводы и яхты Превосходных и их компаньонов!»
Визуал (схематично, как карта боевых действий): Танки, человечки, цветные флажки перемешиваются, оставляя после себя лужи чего-то красного. Сверху снимают дроны…
[Кадр 14. Внезапные помехи]
Петр тупо переключает каналы. Лицо бесстрастное. Боль в пальце притупилась под гнетом уныния и выпитого.
Внезапно телевизор захлебывается помехами! Резкий СКРЕЖЕТ, БЕЛЫЙ ШУМ на экране. Картинка пропадает. Свет в комнате мигает.
А затем – ГРОХОТ. Не телевизионный. Настоящий. Подземный. Он сотрясает фундамент, стакан с пивом подпрыгивает и падает, разбиваясь.
ДЗЫНЬ!
Экран телевизора вспыхивает последний раз – на нём, в ослепительно-белом шуме, на секунду проступает чей-то силуэт. Фигура с поднятой кувалдой. Или с автоматом? Не разобрать.
ПШ-Ш-Ш-Ш – экран гаснет.
Петр смотрит на мёртвый ящик, потом на осколки стакана. В его глазах – удивление и страх.
Звук: ТР-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р (помехи), треск трансформатора на улице, далекий гул Сферы стал громче.
Неопределенность пугает. Глаза Петра расширяются от внезапного страха. Тишина в квартире теперь зловещая.
Он судорожно тыкает в кнопки пульта – ничего. Смартфон в кармане тоже мёртв – нет сети, нет интернета.
Петр тупо переключает каналы. Лицо бесстрастное. Боль в пальце притупилась под гнетом уныния и выпитого.
Внезапно телевизор захлебывается помехами! Резкий СКРЕЖЕТ, БЕЛЫЙ ШУМ на экране. Картинка пропадает. Свет в комнате мигает.
А затем – ГРОХОТ. Не телевизионный. Настоящий. Подземный. Он сотрясает фундамент, стакан с пивом подпрыгивает и падает, разбиваясь.
ДЗЫНЬ!
Экран телевизора вспыхивает последний раз – на нём, в ослепительно-белом шуме, на секунду проступает чей-то силуэт. Фигура с поднятой кувалдой. Или с автоматом? Не разобрать.
ПШ-Ш-Ш-Ш – экран гаснет.
Петр смотрит на мёртвый ящик, потом на осколки стакана. В его глазах – удивление и страх.
Звук: ТР-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р (помехи), треск трансформатора на улице, далекий гул Сферы стал громче.
Неопределенность пугает. Глаза Петра расширяются от внезапного страха. Тишина в квартире теперь зловещая.
Он судорожно тыкает в кнопки пульта – ничего. Смартфон в кармане тоже мёртв – нет сети, нет интернета.
[Кадр 15. Пётр у окна]
Петр подбегает к окну, раздвигает грязные занавески. Вид из окна: однотипные хрущёвки, серое небо, чёрный шар Сферы, пульсирующий багровым.
В окнах напротив – такие же испуганные лица соседей. Они смотрят на Петра, он – на них. Никто не машет. Никто не улыбается. Чужие.
Он их не знает, да и знать не хочет. Потенциальные стукачи и конкуренты по жизни.
Где-то вдалеке завывают сирены патрулей Бэдмента. Видны проблески синих мигалок. Его молодчики прочесывают районы города. Где-то резко звучит очередь автомата.
(Звук: сирены патрулей Бэдмента вдалеке – У-У-У-У, приглушённые крики, лай кибер-псов)
Голос из соседней квартиры (сквозь стену, испуганный): – «Говорят, там, где-то… экстремисты завелись. По слухам, они даже VPN используют, чтобы читать Сеть Отчаяния!»
Другой голос: – «Типун тебе на язык. Услышат – заберут».
Из соседнего подъезда, санитары выводят мужчину в халате. Тот не сопротивляется, просто присел на корточках, уронив голову на колени. Санитар, равнодушно чеканя шаг, зачитывает: – «Неуплата за лечение. Конфискация имущества. Реабилитация в трудовом лагере». Сосед поднимает голову, и на секунду их взгляды встречаются. В глазах соседа – пустота.
Петр отворачивается.
Петр подбегает к окну, раздвигает грязные занавески. Вид из окна: однотипные хрущёвки, серое небо, чёрный шар Сферы, пульсирующий багровым.
В окнах напротив – такие же испуганные лица соседей. Они смотрят на Петра, он – на них. Никто не машет. Никто не улыбается. Чужие.
Он их не знает, да и знать не хочет. Потенциальные стукачи и конкуренты по жизни.
Где-то вдалеке завывают сирены патрулей Бэдмента. Видны проблески синих мигалок. Его молодчики прочесывают районы города. Где-то резко звучит очередь автомата.
(Звук: сирены патрулей Бэдмента вдалеке – У-У-У-У, приглушённые крики, лай кибер-псов)
Голос из соседней квартиры (сквозь стену, испуганный): – «Говорят, там, где-то… экстремисты завелись. По слухам, они даже VPN используют, чтобы читать Сеть Отчаяния!»
Другой голос: – «Типун тебе на язык. Услышат – заберут».
Из соседнего подъезда, санитары выводят мужчину в халате. Тот не сопротивляется, просто присел на корточках, уронив голову на колени. Санитар, равнодушно чеканя шаг, зачитывает: – «Неуплата за лечение. Конфискация имущества. Реабилитация в трудовом лагере». Сосед поднимает голову, и на секунду их взгляды встречаются. В глазах соседа – пустота.
Петр отворачивается.
[Кадр 16. Восстановление связи]
Связь восстанавливается так же резко как и исчезла. Телевизор оживает, показывая рекламу «Счастья». Но Пётр уже не смотрит.
Он опускается на диван, глубоко затягивается пивом, щёлкает пультом, прибавляя звук. Рука со скотчем бессильно лежит на колене. Палец под повязкой дергается. Страх сменяется привычной апатией.
Мысль Петра: «Пронесло… На этот раз. Пронесло. Ну и стресс!»
Он откидывается на диван, глаза снова тускнеют. Его личный «День Юрка» по-прежнему в силе. Этот бытовой ад – лишь фон.
Связь восстанавливается так же резко как и исчезла. Телевизор оживает, показывая рекламу «Счастья». Но Пётр уже не смотрит.
Он опускается на диван, глубоко затягивается пивом, щёлкает пультом, прибавляя звук. Рука со скотчем бессильно лежит на колене. Палец под повязкой дергается. Страх сменяется привычной апатией.
Мысль Петра: «Пронесло… На этот раз. Пронесло. Ну и стресс!»
Он откидывается на диван, глаза снова тускнеют. Его личный «День Юрка» по-прежнему в силе. Этот бытовой ад – лишь фон.
Грохот стихает. Это не обвал. Это База «Рассвет». Что-то ОЧЕНЬ важное там только что произошло.
Ведь наши герои не сдались...
Ведь наши герои не сдались...
Продолжение