Комиксы «Фантастические Мрази»
«Встреча в тенях»
История 6
Глубокие, редко используемые коллекторы под промзоной Гнилограда.
Трубы ржавые, вода капает редко – больше сырости и тины.
Воздух тяжелый, пахнет ржавчиной, плесенью и... ожиданием.
[Кадр 1. Коллекторы под промзоной. Разведка]
Иван Волков крадется вдоль огромной сточной трубы. Его ППШ с приглушенно тлеющими рунами – единственный источник света, отбрасывающий длинные, прыгающие тени. Лицо напряжено, глаза сканируют темноту.
(Звук: капли воды — КАП… КАП… КАП… эхо шагов)
За спиной – тишина... но он знает, что где-то там, за километром извилистых труб, – лагерь товарищей. А здесь - лишь его шаги по скользкому дну, да редкие воды, падающие на голову.
Внезапно он чувствует – что-то не так. Воздух стал тяжелее, движение воды затихло.
Иван (внутренний монолог, шепотом): - «Тише, чем в могиле… Ох не к добру… Надо найти выход раньше, чем они найдут нас».
[Кадр 2. Туман]
Из боковых тоннелей и трещин в стенах начинает ползти густой, маслянистый туман. Он не белый, а грязно-желтый, как смог. Туман ощущается на коже словно пленка и затрудняет дыхание.
Он быстро заполняет пространство, окутывая Ивана и поглощая свет рун, оставляя лишь мутный ореол. Видимость падает до метра.
Звуки приглушаются, становится душно.
(Звук: приглушается всё — даже капли воды теперь звучат как через вату)
Иван (настороженно, вслух): – «Чертов туман…»
Он прижимается спиной к холодной стене и поднимает верный ППШ.
Иван Волков крадется вдоль огромной сточной трубы. Его ППШ с приглушенно тлеющими рунами – единственный источник света, отбрасывающий длинные, прыгающие тени. Лицо напряжено, глаза сканируют темноту.
(Звук: капли воды — КАП… КАП… КАП… эхо шагов)
За спиной – тишина... но он знает, что где-то там, за километром извилистых труб, – лагерь товарищей. А здесь - лишь его шаги по скользкому дну, да редкие воды, падающие на голову.
Внезапно он чувствует – что-то не так. Воздух стал тяжелее, движение воды затихло.
Иван (внутренний монолог, шепотом): - «Тише, чем в могиле… Ох не к добру… Надо найти выход раньше, чем они найдут нас».
[Кадр 2. Туман]
Из боковых тоннелей и трещин в стенах начинает ползти густой, маслянистый туман. Он не белый, а грязно-желтый, как смог. Туман ощущается на коже словно пленка и затрудняет дыхание.
Он быстро заполняет пространство, окутывая Ивана и поглощая свет рун, оставляя лишь мутный ореол. Видимость падает до метра.
Звуки приглушаются, становится душно.
(Звук: приглушается всё — даже капли воды теперь звучат как через вату)
Иван (настороженно, вслух): – «Чертов туман…»
Он прижимается спиной к холодной стене и поднимает верный ППШ.
[Кадр 3. Появление Руссо]
Фигура материализуется прямо из тумана в нескольких шагах от Ивана. Силуэт не приближался – он просто возник.
Генерал Руссо. Его плащ с нашивками всех фракций кажется чище, чем обычно. Лицо спокойное, почти умиротворённое. На нём — новые нашивки: красная звёздочка и стилизованное крыло на фоне звёзд.
Руссо (голос ровный, без эмоций, как доклад): – «Не стреляй, Иван. Не в этом тумане. Пуля может срикошетить… или привлечёт их».
Он кивает куда-то в желтую мглу.
Фигура материализуется прямо из тумана в нескольких шагах от Ивана. Силуэт не приближался – он просто возник.
Генерал Руссо. Его плащ с нашивками всех фракций кажется чище, чем обычно. Лицо спокойное, почти умиротворённое. На нём — новые нашивки: красная звёздочка и стилизованное крыло на фоне звёзд.
Руссо (голос ровный, без эмоций, как доклад): – «Не стреляй, Иван. Не в этом тумане. Пуля может срикошетить… или привлечёт их».
Он кивает куда-то в желтую мглу.
[Кадр 4. Обвинение]
Иван держит ППШ направленным в грудь Руссо. Голос — ледяная сталь, смешанная с кипящей яростью.
Иван: – «Руссо… Предатель. Крыса. Ты толкнул меня в тот портал! Ты сдал Родину на растерзание таким, как они! Лживая гадина…»
Рука с автоматом не дрожит — держит цель мёртво.
Руссо (легкий вздох, улыбка без тепла): – «Предатель? Иван, Иван… Ты всё тот же прямолинейный солдатик. Я не предавал. Я предвидел. Вовремя предать — это высшая форма предвидения».
Он цитирует кого-то из древних, разводя руками, словно иллюстрируя лекцию.
Руссо: – «Тот кристалл… та сила… она была слишком опасна, слишком непредсказуема. Как и старый мир. Я выбрал выживание. Силу, которая победила. Посмотри вокруг — мой выбор был верен!»
Он указывает рукой вверх, словно указывая через туман, на город стоящий над ними.
Иван держит ППШ направленным в грудь Руссо. Голос — ледяная сталь, смешанная с кипящей яростью.
Иван: – «Руссо… Предатель. Крыса. Ты толкнул меня в тот портал! Ты сдал Родину на растерзание таким, как они! Лживая гадина…»
Рука с автоматом не дрожит — держит цель мёртво.
Руссо (легкий вздох, улыбка без тепла): – «Предатель? Иван, Иван… Ты всё тот же прямолинейный солдатик. Я не предавал. Я предвидел. Вовремя предать — это высшая форма предвидения».
Он цитирует кого-то из древних, разводя руками, словно иллюстрируя лекцию.
Руссо: – «Тот кристалл… та сила… она была слишком опасна, слишком непредсказуема. Как и старый мир. Я выбрал выживание. Силу, которая победила. Посмотри вокруг — мой выбор был верен!»
Он указывает рукой вверх, словно указывая через туман, на город стоящий над ними.
Фоновая музыка:
[Кадр 5. Гнев Ивана]
Иван делает шаг вперёд. Голос дрожит от ярости и боли — не наигранной, а выстраданной.
Иван: – «Верен?! Да посмотри, во что вы всё превратили! Люди — как скоты в стойле! Их жизнь — бесконечный цикл выживания без всякой надежды. Вы наплодили должников и ипотечников. Стоит им заболеть — и окажутся в долговой яме. Нет бесплатного жилья. Нет больших семей. Страна вымирает… Люди проводят половину дня в дороге на работу, а потом задыхаются от усталости. Вы прокручиваете жизни людей в бесконечной Сказке о потерянном времени!
Некогда учиться, некогда становиться лучше. Мы ведь мечтали с тобой о 4-часовом рабочем дне… что наука сделает нас творцами… Но всё, за что мы сражались и гибли — заводы, земля, недра — всё скуплено кучкой воров!
Республики, братские народы… — стравлены и воюют друг с другом за крохи с барского стола! За то, что бесплатно построили советские люди. Делят старые плотины и электростанции. Делят трубопроводы, построенные чёрти-когда…
Командиры… такие как ты!.. продают своих же солдат! А если кто-то задаёт неудобные вопросы — тех отправляют на штурмы и смерть.
Несправедливость — закон! Халявщики и воры правят бал! Все стравлены со всеми. Все завидуют друг другу. …а неподалёку с главными «Превосходными» копошатся особи поменьше, но точно такие же. Мечтающие вырвать у них власть… и взять её для себя!
И никто… НИКТО не борется за справедливость! За будущее! Только за свой карман! За свою шкуру! Этот Ледовласый и его наследники… они вытравили из людей всё человеческое! Оставили только алчность! И вседозволенность для таких, как ты!
Вот скажи мне, в чём смысл?! В чём смысл этого ада?!»
Иван делает шаг вперёд. Голос дрожит от ярости и боли — не наигранной, а выстраданной.
Иван: – «Верен?! Да посмотри, во что вы всё превратили! Люди — как скоты в стойле! Их жизнь — бесконечный цикл выживания без всякой надежды. Вы наплодили должников и ипотечников. Стоит им заболеть — и окажутся в долговой яме. Нет бесплатного жилья. Нет больших семей. Страна вымирает… Люди проводят половину дня в дороге на работу, а потом задыхаются от усталости. Вы прокручиваете жизни людей в бесконечной Сказке о потерянном времени!
Некогда учиться, некогда становиться лучше. Мы ведь мечтали с тобой о 4-часовом рабочем дне… что наука сделает нас творцами… Но всё, за что мы сражались и гибли — заводы, земля, недра — всё скуплено кучкой воров!
Республики, братские народы… — стравлены и воюют друг с другом за крохи с барского стола! За то, что бесплатно построили советские люди. Делят старые плотины и электростанции. Делят трубопроводы, построенные чёрти-когда…
Командиры… такие как ты!.. продают своих же солдат! А если кто-то задаёт неудобные вопросы — тех отправляют на штурмы и смерть.
Несправедливость — закон! Халявщики и воры правят бал! Все стравлены со всеми. Все завидуют друг другу. …а неподалёку с главными «Превосходными» копошатся особи поменьше, но точно такие же. Мечтающие вырвать у них власть… и взять её для себя!
И никто… НИКТО не борется за справедливость! За будущее! Только за свой карман! За свою шкуру! Этот Ледовласый и его наследники… они вытравили из людей всё человеческое! Оставили только алчность! И вседозволенность для таких, как ты!
Вот скажи мне, в чём смысл?! В чём смысл этого ада?!»
[Кадр 6. Холодный ответ]
Руссо не отводит взгляда. Его лицо — маска спокойствия, но в глазах — что-то неуловимое. Он не спеша закуривает папиросу.
Руссо (холодно): – «Смысл? В выживании сильнейших, Иван. Так всегда было. Твоё «справедливое общество» — это утопия для слабаков.
Мир — это джунгли. Одни рождаются хищниками, другие — добычей. Ледовласый… он просто дал хищникам карт-бланш. Снял устаревшие оковы «морали», «справедливости».
Народ? Он хочет быть стадом. Ему дали жвачку, водку «Счастье» и иллюзию выбора. Он доволен. Он боится потерять свою клетку, Иван. Клетка — его стабильность. Даже если в ней тесно и воняет. А те, кто не доволен… (кивает на автомат Ивана) …их давят. Эффективно. Как видишь.
Смысл — в силе. В контроле. В вечном движении к вершине пищевой цепи. И я нахожусь очень близко к ней».
Он выпускает клуб дыма. Тот медленно растворяется в жёлтом тумане.
Руссо не отводит взгляда. Его лицо — маска спокойствия, но в глазах — что-то неуловимое. Он не спеша закуривает папиросу.
Руссо (холодно): – «Смысл? В выживании сильнейших, Иван. Так всегда было. Твоё «справедливое общество» — это утопия для слабаков.
Мир — это джунгли. Одни рождаются хищниками, другие — добычей. Ледовласый… он просто дал хищникам карт-бланш. Снял устаревшие оковы «морали», «справедливости».
Народ? Он хочет быть стадом. Ему дали жвачку, водку «Счастье» и иллюзию выбора. Он доволен. Он боится потерять свою клетку, Иван. Клетка — его стабильность. Даже если в ней тесно и воняет. А те, кто не доволен… (кивает на автомат Ивана) …их давят. Эффективно. Как видишь.
Смысл — в силе. В контроле. В вечном движении к вершине пищевой цепи. И я нахожусь очень близко к ней».
Он выпускает клуб дыма. Тот медленно растворяется в жёлтом тумане.
[Кадр 7. Исповедь и зависть]
Руссо делает шаг вперёд. Его голос становится тише, почти задушевным — но в нём слышна не фальшь, а что-то похожее на усталую правду.
Руссо: – «Знаешь, Иван, что меня всегда бесило в тебе? Твоя… вера. Не в бога – в людей. В то, что они станут лучше, если им дать шанс. Ты штурмовал Рейхстаг с этой верой, ты был готов умереть за неё. А я… я всегда видел, как люди предают. При первой же возможности. Я просто научился быть быстрее. Предавать первым, чтобы не стать преданным. Это трусость? Возможно. Но это – вы-жи-ва-ние.
И знаешь… иногда я завидую тебе. Твоей глупой, несгибаемой, абсолютно бессмысленной вере. Она делает тебя сильным. А меня… делает живым... Пока что».
Визуал: Крупно — глаза Руссо. В них мелькает тень сомнения, усталости, чего-то давно забытого. Но длится это не дольше удара сердца.
Руссо понижает голос, в нём просыпается что-то похожее на азарт — или одержимость. Глаза блестят в жёлтом тумане.
Руссо: – «Но даже на вершине есть конкуренция, Иван. Знаешь, почему «Превосходные» так рвутся заполучить тебя и твою команду? Ваши тела содержат перспективные ДНК. Мы сможем создать совершенных солдат, которые не будут задавать вопросы. Мразиш считает, что это путь и к вечной жизни… А ещё — ключ к космосу».
Иван молчит, но его глаза сужаются. Он слушает.
Руссо: – «Я расскажу тебе… Шёл 1988 год. Советские инженеры, ещё той, старой закалки, построили Космоплан «Заря-1». Он взлетел всего один раз — больше мы ему не позволили. Мы думали — ерунда, ну взлетел и взлетел…»
Он делает паузу, затягивается папиросой. Дым медленно поднимается вверх, смешиваясь с туманом.
Руссо: – «Но когда Лекарь и Мразиш пытали одного из «инженеришек», что его разработали (тот был участником октября 93-го), то узнали, что на борту «Зари»… было кое-что важное, Иван. Что-то очень ценное. Настоящий советский артефакт. Источник… невероятной энергии. Чистой, в отличие от этого».
Он указывает пальцем вверх, туда, где за бетонными сводами коллектора должна висеть Сфера Подавления.
Иван молчит, но его глаза сужаются. Он слушает.
Руссо: – «Я расскажу тебе… Шёл 1988 год. Советские инженеры, ещё той, старой закалки, построили Космоплан «Заря-1». Он взлетел всего один раз — больше мы ему не позволили. Мы думали — ерунда, ну взлетел и взлетел…»
Он делает паузу, затягивается папиросой. Дым медленно поднимается вверх, смешиваясь с туманом.
Руссо: – «Но когда Лекарь и Мразиш пытали одного из «инженеришек», что его разработали (тот был участником октября 93-го), то узнали, что на борту «Зари»… было кое-что важное, Иван. Что-то очень ценное. Настоящий советский артефакт. Источник… невероятной энергии. Чистой, в отличие от этого».
Он указывает пальцем вверх, туда, где за бетонными сводами коллектора должна висеть Сфера Подавления.
Руссо: – «Тот, кто контролирует этот источник… контролирует будущее. Здесь, на Земле… и там…»
Он машет рукой куда-то вверх, в небо — туда, где за грязными облаками Гнилограда должны были быть звёзды.
Визуал: глаза Руссо. В них — не просто алчность, а что-то более масштабное. Жажда империи.
Руссо: – «Космоплан давно уничтожен. Инженеров мы вытравили, как клопов из матраса, ещё в 90-е. Но источник остался где-то там… спрятанный на орбите. Мразиш бредит вечностью, Гнида — безраздельным контролем над миром, Техноман — машинами, пожирающими людей… А я? Я вижу Империю. Вечную. Над этим миром и новыми».
Его глаза блестят в тумане. Он смотрит на Ивана — проверяет, понял ли.
Он машет рукой куда-то вверх, в небо — туда, где за грязными облаками Гнилограда должны были быть звёзды.
Визуал: глаза Руссо. В них — не просто алчность, а что-то более масштабное. Жажда империи.
Руссо: – «Космоплан давно уничтожен. Инженеров мы вытравили, как клопов из матраса, ещё в 90-е. Но источник остался где-то там… спрятанный на орбите. Мразиш бредит вечностью, Гнида — безраздельным контролем над миром, Техноман — машинами, пожирающими людей… А я? Я вижу Империю. Вечную. Над этим миром и новыми».
Его глаза блестят в тумане. Он смотрит на Ивана — проверяет, понял ли.
[Кадр 8. Предложение]
Руссо делает ещё шаг. Теперь они стоят почти вплотную. Туман клубится вокруг, как живой.
Руссо (голос убедительный, вкрадчивый):
– «Иван, хватит биться головой о стену! Твоя война проиграна! Ты — реликт. Но реликт полезный. Твоя стойкость, твоя… артефактная связь со временем… твои принципы (пусть и устаревшие) — это ресурс.
Присоединяйся ко мне. Помоги вернуть артефакт. Вместе мы обуздаем его силу. Построим новый мировой порядок. Не этот грязный базар Гниды, а… эффективную империю. Сильную, технологичную, вечную. Ты получишь почётное место.
Возможность влиять… править… с позиции настоящей силы.
Вместо бессмысленной гибели в канализации — реальная власть. Шанс что-то изменить по-настоящему. Ты сможешь спасти кого-то из этого ада, Иван. Не всех… но тех, кто достоин. По-твоему».
[Кадр 9. Отказ]
Иван смотрит на Руссо с таким презрением, что тот невольно отступает на полшага. Голос Ивана тихий, но жгучий — как калёное железо.
Иван: – «Ты предлагаешь мне стать… тобой, Руссо?
Продать память о павших? Предать последнюю искру надежды, что теплится в этих стенах? Стать холуём у мразей, убивших Героев?! Никогда. Лучше сгинуть с чистой совестью в этой канаве, чем царствовать в твоём позолоченном дерьме!»
Он плюёт на пол между ними. ПЛЮХ!
Иван: – «Твоя «империя» — это ад с позолотой. Твой «порядок» — смерть для души. Я бился за то, чтобы каждый ребенок мог мечтать о звездах, а не о куске хлеба! Чтобы справедливость была не товаром, а воздухом! Я иду до конца. Со своими. Против вас. Всех».
Иван смотрит на Руссо с таким презрением, что тот невольно отступает на полшага. Голос Ивана тихий, но жгучий — как калёное железо.
Иван: – «Ты предлагаешь мне стать… тобой, Руссо?
Продать память о павших? Предать последнюю искру надежды, что теплится в этих стенах? Стать холуём у мразей, убивших Героев?! Никогда. Лучше сгинуть с чистой совестью в этой канаве, чем царствовать в твоём позолоченном дерьме!»
Он плюёт на пол между ними. ПЛЮХ!
Иван: – «Твоя «империя» — это ад с позолотой. Твой «порядок» — смерть для души. Я бился за то, чтобы каждый ребенок мог мечтать о звездах, а не о куске хлеба! Чтобы справедливость была не товаром, а воздухом! Я иду до конца. Со своими. Против вас. Всех».
[Кадр 10. Злоба Руссо]
Лицо Руссо искажает злоба. Маска спокойствия спадает. Он шипит, как змея, загнанная в угол.
Руссо: – «Дурак! Упрямый, слепой дурак! Ты всё такой же! Неисправимый романтик в шинели! Твоя «чистая совесть» согреет тебя, когда кибер-псы будут рвать твоих «товарищей»! Тебя разорвут, распылят, уничтожат! Твоих «своих» мы повесим! А артефакт мы найдём сами! И построим тот мир, который заслуживаем! — мир Сильных! А твои кости сгниют здесь, в этой вонючей канаве, как и кости всех твоих спутников!»
Жёлтый туман начинает быстро рассеиваться, как по команде. Он собирается в клубы и затекает в щели, обнажая мрачные стены коллектора.
Руссо стоит, сжав кулаки. Его лицо — маска ненависти и разочарования.
Руссо (шипит): – «Это твой выбор, Волков. Ты обрёк себя. И их».
Он резко разворачивается и шагает в ещё не рассеявшийся клуб тумана в дальнем конце тоннеля.
Фигура растворяется мгновенно.
Лицо Руссо искажает злоба. Маска спокойствия спадает. Он шипит, как змея, загнанная в угол.
Руссо: – «Дурак! Упрямый, слепой дурак! Ты всё такой же! Неисправимый романтик в шинели! Твоя «чистая совесть» согреет тебя, когда кибер-псы будут рвать твоих «товарищей»! Тебя разорвут, распылят, уничтожат! Твоих «своих» мы повесим! А артефакт мы найдём сами! И построим тот мир, который заслуживаем! — мир Сильных! А твои кости сгниют здесь, в этой вонючей канаве, как и кости всех твоих спутников!»
Жёлтый туман начинает быстро рассеиваться, как по команде. Он собирается в клубы и затекает в щели, обнажая мрачные стены коллектора.
Руссо стоит, сжав кулаки. Его лицо — маска ненависти и разочарования.
Руссо (шипит): – «Это твой выбор, Волков. Ты обрёк себя. И их».
Он резко разворачивается и шагает в ещё не рассеявшийся клуб тумана в дальнем конце тоннеля.
Фигура растворяется мгновенно.
[Кадр 11. Тень]
Туман рассеивается. На миг свет рун от автомата выхватывает не спину уходящего генерала, а силуэт молодого ефрейтора в гимнастёрке, с автоматом наперевес – того, кто бежал рядом с Иваном по улицам Берлина. Тень замирает на секунду, словно оборачиваясь.
Визуал (крупно): Лица не видно — только контур. Но в этом контуре — вся невысказанная боль, несовершённый выбор, несделанный шаг.
А затем её контуры расплываются, перетекают в тяжёлый плащ с нашивками, и тень генерала Руссо, сгорбленная, уходит во тьму.
(Звук: шаги затихают — топ… топ… топ… и тишина)
Туман рассеивается. На миг свет рун от автомата выхватывает не спину уходящего генерала, а силуэт молодого ефрейтора в гимнастёрке, с автоматом наперевес – того, кто бежал рядом с Иваном по улицам Берлина. Тень замирает на секунду, словно оборачиваясь.
Визуал (крупно): Лица не видно — только контур. Но в этом контуре — вся невысказанная боль, несовершённый выбор, несделанный шаг.
А затем её контуры расплываются, перетекают в тяжёлый плащ с нашивками, и тень генерала Руссо, сгорбленная, уходит во тьму.
(Звук: шаги затихают — топ… топ… топ… и тишина)
[Кадр 12. Иван остаётся один]
Иван стоит один во внезапно наступившей тишине и ясности. Свет рун ППШ кажется тусклым после жёлтой мглы.
Он тяжело дышит, всё еще сжимая автомат и глядя в точку, где растворился призрак из прошлого. На лице – смесь ярости, презрения и... жуткой усталости.
(Звук: тишина. Только редкие капли воды — КАП… КАП…)
Потом... далекий, глухой РЫК. Еще один. Ближе. Потом скрежет когтей по металлу где-то справа. Визг, похожий на сигнал – слева. Топот множества ног (лап?) – спереди, за поворотом. Влажный чавк и шипение чего-то огромного и слизистого. Тихий, леденящий душу перезвон скальпелей по бетону.
Звуки нарастают, сливаясь в жуткую симфонию приближающейся ОРДЫ. Это не люди. Это монстры Мразиша, кибер-псы Техномана, Санитары Лекаря – все, кого послали по следу.
[Кадр 13. Решение и уход]
Иван выпрямляется. С силой встряхивает головой, будто стряхивая слова Руссо. Перезаряжает ППШ — звук затвора громкий, металлический, решительный.
КЛАЦ!
Он резко разворачивается и бежит обратно, к своим.
Визуал: Свет рун выхватывает из тьмы его лицо — не страх, не сомнение. Готовность.
Иван стоит один во внезапно наступившей тишине и ясности. Свет рун ППШ кажется тусклым после жёлтой мглы.
Он тяжело дышит, всё еще сжимая автомат и глядя в точку, где растворился призрак из прошлого. На лице – смесь ярости, презрения и... жуткой усталости.
(Звук: тишина. Только редкие капли воды — КАП… КАП…)
Потом... далекий, глухой РЫК. Еще один. Ближе. Потом скрежет когтей по металлу где-то справа. Визг, похожий на сигнал – слева. Топот множества ног (лап?) – спереди, за поворотом. Влажный чавк и шипение чего-то огромного и слизистого. Тихий, леденящий душу перезвон скальпелей по бетону.
Звуки нарастают, сливаясь в жуткую симфонию приближающейся ОРДЫ. Это не люди. Это монстры Мразиша, кибер-псы Техномана, Санитары Лекаря – все, кого послали по следу.
[Кадр 13. Решение и уход]
Иван выпрямляется. С силой встряхивает головой, будто стряхивая слова Руссо. Перезаряжает ППШ — звук затвора громкий, металлический, решительный.
КЛАЦ!
Он резко разворачивается и бежит обратно, к своим.
Визуал: Свет рун выхватывает из тьмы его лицо — не страх, не сомнение. Готовность.
[Кадр 14. Возвращение к команде]
...они встретили его взглядами, полными вопросов, но увидев его лицо – поняли всё без слов. Юрка нервно сглотнул, Витя крепче сжал дубинку, Амфибия прижал ладони к стене, у Колдовашки на ладонях вспыхнули хаотичные искры.
Все они смотрят на комбрига и ожидают приказа.
Иван (голос — сталь): – «К бою, товарищи! Монстры близко».
Солдат принимает устойчивую позицию, прицеливаясь в темноту, откуда приближаются звуки. Его глаза горят в свете рун — не страхом, а готовностью.
Иван: – «За Родину… За Правду… За всё, что нам дорого и не умерло в нас! За рассвет, в который мы верим!»
...они встретили его взглядами, полными вопросов, но увидев его лицо – поняли всё без слов. Юрка нервно сглотнул, Витя крепче сжал дубинку, Амфибия прижал ладони к стене, у Колдовашки на ладонях вспыхнули хаотичные искры.
Все они смотрят на комбрига и ожидают приказа.
Иван (голос — сталь): – «К бою, товарищи! Монстры близко».
Солдат принимает устойчивую позицию, прицеливаясь в темноту, откуда приближаются звуки. Его глаза горят в свете рун — не страхом, а готовностью.
Иван: – «За Родину… За Правду… За всё, что нам дорого и не умерло в нас! За рассвет, в который мы верим!»
Впереди тяжёлая битва. Почти как 1943-м... Но теперь он не один.
Продолжение